На краю чужого мира

Михаил несколько секунд молчал, глядя на друга, потом развёл руками.

- Угадал ты, бес глазастый. Служба в императорской гвардии, хоть и спокойная, но очень уж скучная. Там многие лениво карьеру делают. Хотя, чего я тебе рассказываю, гвардии капитан первой сотни охраны внутренних покоев его императорского величества?

- А знаешь, ты там, как устроишься, чиркни письмецо, так, без подробностей, жив-здоров, приезжай, друг, тут кровь рекой за отчизну льётся, и совсем не скучно.

- Князь, кого вы дурите? - рассмеялся Бельский.

- Куда вы от своего рода? У вас две младшие сестры на выданье, матушка захворала, нужно делами заниматься, состояние поправить. У вас карьера, какие, к бесам, приключения?

Тарковский тяжело вздохнул.

- Прав ты, боярин, сам себя обманываю. Это ты один, и то тебя сослали. А у меня карьера. Через пару лет князь Юсупов в отставку выйдет, а мне как раз майора дадут, и если я правильно дела поведу, то могу стать командиром первой сотни. Да и по состоянию семейному ты прав, есть подвижки.

Дело я начинаю, серьёзное, которое может доход хороший принести.

- Поделишься? - заинтересовался Бельский.

- Не, друг, извини, сглазить боюсь. А вот и салаты наши, маринад и коньяк с лимоном.

Не прошло и десяти секунд, как у стола появился стюард с передвижным столиком и принялся сгружать тарелки. В центр он установил пару бокалов и графин с янтарной жидкостью, которая в последнее время вошла в моду у столичной аристократии.

- Ну, за твоё дело, - отсалютовал бокалом Бельский.

- Нет, друг, - покачал головой Дмитрий, - за дело моё погодим пить, давай за тебя и твою новую жизнь. Пусть она будет полна невиданных интересных приключений.

Бокалы со звоном встретились над столом.

- А письмецо-то всё же черкни. Дай знать, как твои дела. Если что понадобится отсюда, пиши, если смогу, помогу.

- Ты тоже пиши, - неожиданно попросил Бельский, приступая к салату. - Первый полк расквартирован неподалёку от града Создаль, думаю, дойдёт до меня письмо.

Князь кивнул и принялся за свой салат с морскими гадами.

В купе вернулись за полночь, причём они уговорили ещё один такой графинчик коньяка, поэтому Михаил, вошедший первым, не сразу понял, что внутри кто-то есть. Возле второй двери, ведущей наружу, сидел импозантный мужчина в хорошем камзоле с тростью в руке, начищенных лакированных ботинках. Несмотря на хмель, экс-гвардеец действовал на рефлексах.