Пожарский-2

– Да я тебе из глины хоть завтра налеплю! Интересно, если у нас рядом с парадным входом глиняная стая сидеть будет, городская охрана, наверное, возмущаться начнёт?

– Конечно! Там же парадная улица, если только мраморные статуи у входа поставить.

– А по фасаду – горгулий!

– Да ну, страшные они, горгульи эти. Симуранов* если на балкон. Слетят, случись что.

*Симураны – летающие псы(вариант – волки),персонажи славянской мифологии.

– Василисков в ниши посадить можно, – пошёл фонтанировать идеями Кузя. – А из летающих ещё – грифонов, прямо под крышей.

– Из камня-то, впрямь, получше будут. Мастерскую какую поискать надо бы.

– Фёдору поручить. Этот всё найдёт.

– Ох ты ж, с ним ещё про налоги переговорить надо, до октября всего ничего осталось.

Мы почти прошли проулок, отделяющий Академическую улицу от Госпитальной, когда Кузя вдруг притормозил, убедился, что лишних глаз нет и обернулся фибулой, бодро пристегнувшейся на лацкан моего пиджака.

– Чего ты?

– Видел, машина только что проехала?

– Ну.

– А на заднем сиденье – Настька Салтыкова.

– Не успел рассмотреть. Не хочешь, чтоб она тебя видела?

– Совсем не хочу. Нафиг! С глаз долой – из сердца вон, решили же.

– М-гм. А то мелькнула у меня вчера мыслишка за недостачу Настасью тебе в пользование попросить.

– Всё, пап, не подкалывай!

– Ладно-ладно, шучу! Кто это, интересно, её привёз? Не Салтыковская машина. Неужели Настя решила личную жизнь устроить, пока папане не до неё?

– Да и пофиг на них всех! – сердито буркнул Кузя.

Мы повернули на Академическую. Из большого глянцево-синего автомобиля вышел парень на вид лет двадцати и двое девчонок – одна, понятно, Настя Салтыкова, а вторая – очень похожая на парня девица с задранным к небу носом.

– А-а! Помню эту! – обличил Кузьма. – Лизавета Трубецкая. Девки ей все завидовали люто, потому что папашу воеводой в Смоленск назначили, он поехал на три месяца большую инспекцию проводить, и мать с собой забрал, а Лизке с братом в Академию надо, поэтому они остались. Братец, пока бати нет, за старшего рулит.

– Так это, поди, он и есть? – я приглядывался к рослому парню, который помог выбраться из экипажа девушкам, а теперь что-то доставал из багажника. – Трубецкие, говоришь? Ну-ну.

– Брата не видел, утверждать не могу. Вроде, по разговорам, похож. Трубецкого Юрием зов... Опа! Кого я вижу!

Трубецкой (если это был он) захлопнул крышку багажника, и в руках у него оказались массивные, богато (нет, очень богато) украшенные ножны.