Пришествие князя тьмы

С ехидной, презрительной ухмылочкой оглядев меня с ног до головы, он издевательски протянул:

— Ну что, Ванюша, пришел на чужой праздник жизни поглазеть, значит? Или, может, возомнил, раз вы с этой полоумной Ирочкой теперь одна шайка-лейка — так тебе все двери открыты? Не смеши, недоносок! Да таким, как ты, самое место у параши, а не в высшем обществе.

Я невозмутимо вздернул бровь, всем своим видом излучая ледяное презрение и брезгливое превосходство. Ишь ты, какие речи шпарит, боров зажравшийся!

— Ты бы придержал свой грязный язык, Шереметьев, — процедил я сквозь зубы, прожигая наглеца тяжелым взглядом.

— А то ведь как бы чего не вышло, греха не случилось. Не ровен час, и впрямь кто-нибудь возьмет да оторвет. Ненароком, да без спросу. Оно тебе надо?

Дмитрий побагровел от злости, гневно раздув ноздри. Однако огрызаться в ответ не стал!

Алексей, верный прихвостень Шереметьева, робко попытался встать на защиту. Но я мигом пресек его жалкие потуги одним многозначительным взглядом исподлобья.

Все, молчать в тряпочку, ничтожество.

— Заткнись, Леха, — одернул дружка Дмитрий. В голосе его явственно зазвучали панические нотки. – Связываться с этим ненормальным себе дороже выйдет!

И, вновь повернувшись ко мне, с презрительным смешком процедил:

— Ладно, Ведминов, черт с тобой. Раз уж приперся на наши посиделки — так и быть, оставайся. Но учти: без перста за спиной и звонких монет в кармане ты тут — пустое место, ноль без палочки. Ни одной ставки сделать не сможешь, ни единого бойца на арену не выставишь.

Максимум — языком почесать, пока другие развлекаются.

Шереметьев гнусно захохотал, до крайности довольный собственным остроумием. Вот же мразь, у меня аж зубы от бешенства свело! Ничего, я тебе еще устрою веселье с огоньком и плясками. Будешь до конца своих дней икать да заикаться, как мое имя вспомнишь.

Ирина, видать, почувствовав клокочущую во мне ярость, осторожно стиснула мой локоть. Мол, не заводись, Вань, оно того не стоит. Это ж Димка, у него вечно кишка тонка на большее, чем словесный понос.

Но куда там — разве я упущу шанс щелкнуть врага по носу? Обижаешь, милая!

— А ну, внимание, господа! — громогласно возвестил я. В мгновение ока все взгляды обратились к нам — еще бы, не каждый день столь эпично собачатся сливки общества. — Предлагаю пари, от которого просто невозможно отказаться. Слабо тебе, сыграть со мной по-крупному?

Шереметьев гордо выпятил подбородок и скрестил руки на груди.