Пришествие князя тьмы

— Ваше превосходительство, а что будет с той пленной девуой, степнячкой-метаморфом? Неужто и правда отдадите солдатне на растерзание?

Генерал довольно крякнул и ухмыльнулся в усы.

— А как же, Ванечка! Вот только вернется взвод моих лучших орлов с задания, тут-то мы и устроим славную развлекуху. Потешим солдатиков, а то они совсем заскучали. Да и многие жаждут отомстить этой ведьме за погибших товарищей. Опять же, другим перстам, которые еще нос воротят от службы, будет наглядный урок. Мол, вот что бывает с теми, кто артачится!

Я сдержанно кивнул, пряча отвращение за бесстрастной маской.

На том наша беседа увяла, и мы засобирались в обратный путь. Оседлав коней, мы распрощались с генералом, который напоследок долго тряс нам руки и бурно желал всяческих успехов. Особенно досталось мне — старый вояка так хлопал меня по плечу и заглядывал в глаза, словно мечтал усыновить. Тоже мне, благодетель выискался!

Но вот наконец мы тронулись, оставляя позади военный лагерь с его вонью, грязью и повальным озверением.

— Послушай, Иван, — неожиданно перевел он тему, — я ведь знавал твоего покойного батюшку, царствие ему небесное. Он частенько захаживал в нашу академию, интересовался успехами одаренных студентов. И сестрицу твою, Ольгу, я не раз видел — чудесное, доброе дитя! Ты уж там присмотри за ней, как брат и мужчина в семье.

Я учтиво склонил голову, всем своим видом изображая почтительное внимание.

— Благодарю за заботу, Август Валерианович. Уж будьте уверены, я всегда пекусь о благополучии сестры. Скоро ей предстоит выйти замуж, и я лично подберу ей достойную партию.

— Вот и славно, вот и молодец! — одобрительно кивнул ректор.

Я скрыл ухмылку. Ох, старик, знал бы ты, какие планы у меня насчет милой Олечки! Ей предстоит не абы за кого выскочить, но только когда ее любящий братец-демон захватит престол или хотя бы удостоится званий и почестей.

Беседуя о том о сем, не заметили, как стемнело и мы уже добрались до академии. У главных ворот как раз заводили свежую партию перстов — несколько десятков молодых людей в одинаковых строгих черных одеждах, лишенных каких-либо знаков различия. Бедняги понуро брели внутрь, не смея поднять глаз, словно на собственные похороны.