Возрождение Феникса. Том 3

А я-то уже обрадовался, что наткнулся на своего потерянного легионера, но теория вероятности лишь посмеялась над моими чаяниями. Учитывая соотношение землян и остатков Золотого Легиона, моих людей запросто могло раскидать по всему Земному шару. Есть, правда, небольшая надежда, что выплеск душ из Анреалиума произошел концентрированно в одно месте. Но в тверских больницах не нашлось больных с симптомами, намекающими на принадлежность к Легиону.

- Это твой отец резал тебя… и стрелял? – А еще жег и мало ли что еще творил.

- Он, - кивает Харлам. У парня многое накипело в душе, и, похоже, он больше не в силах скрывать правду, несмотря на смертельный риск. – И его люди. Они убили мою маму, - он делает паузу, видимо, чтобы справиться с подступившим спазмом. - На самом деле меня зовут Бабушкин Василий. Мой отец – известный криминальный авторитет Бабушкин Петр, по прозвищу Чудо-Юдо.

- Интересная кличка, - замечаю.

- Она дана за облик. Отец – жива-мутант с чудовищной внешностью. Лет пять назад Чудо-Юдо контролировал весь преступный мир на Южном Урале, но его смогли захватить имперские спецслужбы.

Сейчас его содержат в тюрьме для опасных заключенных «Большой людоед».

- Интересное название, - снова замечаю.

- Название тюрьмы содержит намек, что она пожирает своих заключенных. Там обитают маньяки, каннибалы и террористы. Некоторые долго не выдерживает, сходят с ума и умирают. Но Чудо-Юдо тюрьма не поглотила, он приспособился к режиму Территории монстров и руководит своими людьми даже оттуда.

- Хм, одно из поручений Чудо-Юды – охотиться на тебя с матерью?

Парень кивает.

- Когда отца наконец повязали, мы с мамой поняли, что это шанс на нормальную жизнь. Тогда-то мы и сбежали. Пытались скрыться, но отец объявил нас в розыск. Его люди преследовали нас по всей стране, пока маму не подстрелили на берегу Днепра. Умирая, она взяла с меня обещание, что я никому никогда не скажу, как меня по-настоящему зовут.

- Сегодня ты нарушил обещание, - тихо говорю.

- Больше нет сил молчать, - так же тихо отвечает Харлам-Василий.

– Тем более, ты меня раскрыл. Да и сам я уже сдался. Стоит мне закрыть глаза, я вижу либо умирающую мать, либо отца с шипящим утюгом в красной клешне… - его передергивает.

- Клешне?

- Жива-мутации полигонных испытаний на Байкале обезобразили отца и слепили из него чудовище.

- Правильно, что рассказал, - киваю. – Неправильно, что решил завтрашним утром снова сбежать.

- Как ты понял? – хлопает он глазами.

- Тц, не тупи. Это просто, - пожимаю плечами.