Мангазейский подьячий

Настя быстро одернула сарафан служанки – а, так вот зачем ей понадобилась ее одежда, разумно… - и показала мне, чтобы я отправился туда и нейтрализовал обладательницу голоса.

И в этот раз я эту пантомиму понял безошибочно.

Только – как?

А, ладно, главное, как говорил Суворов – это быстрота и натиск. Или это поручик Ржевский говорил? А, неважно.

Вперед.

Я, как был, с горшком какой-то приятно пахнущей мази в руках, шагнул вперед, резко раскрыл дверь и…

***

Бондарь – это мастер, который делает бочки. Однако не бочками едиными живет бондарь, емкостей, который, подобно бочке, изготавливаются из узких дощечек-клепок – достаточно много.

Если клепки сужаются к краям и получившаяся тара обладает выпуклыми боками – это собственно бочка, основная тара на Руси.

Если клепки прямые и тара выходит с прямыми стенками – это кадка.

Если у кадки две противоположные клепки торчат вверх, как уши – это ушат. Если в эти уши продета дужка – это уже ведро. Если ушат больших размеров – то это бадья. А если маленький и ухо только одно, зато длинное – ковш.

Если кадка маленькая – это кадушка. Если совсем маленькая, примерно на литр, с крышкой и ручкой – это жбан.

Если кадка большая, но плоская и сужается кверху – это лохань.

Если большая, плоская и расширяется кверху – это чан.

К чему бы этот экскурс в бондарное дело? Да просто мой мозг, несколько ошарашенный тем, что увидел, невольно попытался идентифицировать увиденную емкость, занимавшую почти всю комнату.

Чан. Это определенно чан.

Здоровенный, метра два, наверное, в поперечнике, высотой чуть выше колена.

Но не чан меня, разумеется, поразил – чанов я не видел! – а его содержимое.

Чан был наполнен горячей водой, исходившей паром, а в воде сидела боярыня Морозова.

Совершенно голая.

Глава 13

Мне повезло в одном. Мне ОЧЕНЬ повезло в одном.

Она меня не увидела.

Нет, сидела боярыня Морозова ко мне лицом – со спины я бы ее фиг опознал – в воде по самые плечи. Собственно, только плечи с головой и руками из воды и торчали… Но вода-то прозрачная! И мне прекрасно видно, что из одежды на боярыне только массивные сережки…

Что-то как-то мысли у меня путаются от такого зрелища…

Так вот – сидит она в чане ко мне лицом, руки вытянуты вдоль бортиков…Но глаза закрыты! Судя по запрокинутому лицу и жирному блеску – веки намазаны какой-то мазью.

- Ираидка, - все так же не открывая глаз, произнесла боярыня, - Плечи мне помни.