Восхождение язычника 2

— Так что грех убийства на Никиту не ляжет, ты проживешь столько, сколько отмерил тебе бог, и каждый день будешь молить о смерти, но тебя никто не услышит и никто тебе ее не дарует.

И Никита вновь взялся за перевод, ни он, ни Юстин, ни родичи не понимали, о чем я толкую.

— Сначала мы отрубим тебе руки по самые плечи, а после и ноги по самую задницу. А ты будешь орать и молить о пощаде, рассказывая все, что надо. А после мы отрежем тебе уши, выколем один глаз и последним вырвем твой поганый язык, — мой голос стал вкрадчивым, словно я девушке шепчу нежности на ушко.

— И таким ты будешь жить всю оставшуюся жизнь, ты ни слова не сможешь сказать и не услышишь других, будешь смотреть на этот мир своим единственным глазом, а Никита будет о тебе заботиться всю оставшуюся жизнь.

Ты будешь молить о смерти, но ты ее не получишь и в этих мучениях проживешь очень долго. И никакого греха убийства.

Юстин молчал, а его глаза округлялись по мере перевода Никиты, и того, как в его голове образовывалась картина, которую я рисовал.

А после я увидел, как у пленника мокнут штаны.

— Нет! Только не так, я все расскажу, убери его, убери, — Юстин начал верещать и забился в своих путах.

Я же отошел к своим родичам.

— Это жестокая казнь, — с дикими глазами посмотрел на меня Горисвет.

— Главное, он в нее поверил, и нам не придется здесь проводить весь день.

И Юстиан начал говорить и рассказывать, как недодавал плату слугам и присваивал её себе, как разбавлял вино, подающееся на стол к Никите, как пользовал рабынь и служанок.

А также как помогал соседу Никите, Аристарху. Как он провожал его в опочивальню к Агнии, а ведь поначалу она его не пускала и даже те подарки, что дарил Аристарх, выкидывала в помойную яму.

Когда они были молоды, Аристарх и Агния, любили друг друга, но Отец Агнии предпочел отдать дочь замуж за Никиту, там были какие-то свои семейные заморочки. А после сердце Агнии все же растаяло, и она начала пускать в свою опочивальню Аристарха.

А Юстин за свою помощь получал хорошее вознаграждение, да и сына смог пристроить чиновником благодаря протекции Аристарха.

— Ах ты тварь, — и Никита в бешенстве набросился на Юстина и начал бить его ножом. — Тварь, сука, урод, — не успокаивался Никита, продолжал наносить удары уже по трупу Юстина.

И лишь спустя минут пять он успокоился и сел на камень, прикрыв голову руками, мы же предпочли выйти и оставить его наедине со своими мыслями.