Нерушимый-4

А разум — нет, потому что я вообще не понимаю, что творится в ее прелестной головке. Иногда она ведет себя так, словно я ей небезразличен, но через час начинает демонстрировать полное равнодушие.

Я написал ей: «Неужели тебе и правда не все равно, если вдруг весной моя бренная тушка всплывет из-подо льда?»

Она ответила: «О, ужас! Утопленники крайне неприглядны».

Мы на английском перекинулись парой шуток о неэстетичности смерти, и Лиза пообещала прийти на мою игру, когда она будет в Москве. Все в той же шуточной манере я попросил взять симпатичных подруг для парней.

Закончив переписку, снова представил Лизу и поймал себя на мысли, что к ней меня тянет больше, чем к кому бы то ни было. Наверное, потому что все непонятное влечет. И красивое.

На ней короткое серебристое платье, подчеркивающее идеальные ноги. Руки и все части тела к ним так и тянутся. Она улыбается, жестом зовет за собой, и я знаю зачем. Меня охватывает вожделение…

И тут вдруг кто-то хлопает по плечу. Я распахиваю глаза и вижу перед собой мужчину в черном, с сизым лицом и впалыми глазами, обведенными черными кругами.

Меня охватил какой-то первобытный ужас, я оцепенел, уверенный, что в руке, отведенной за спину, незнакомец держит шприц. Или нож. Или пистолет. Сунув телефон в карман, я вскочил, толкнул его — он отлетел и упал на свободные сиденья напротив — и рванул к распахнувшимся дверцам электрички, достигшей конечной станции.

— Охренел? — донеслось в спину.

Бежать! Скорее, пока он не бросился в погоню!

Дверцы напоминали две гильотины.

Замешкаешься — перережут пополам или ногу отхватят. Я пулей вылетел на мороз, обернулся, увидел черный силуэт в вагоне и рванул прочь. Загрохотал голос диспетчера, объявляющего прибывающий поезд.

У этого, в черном, наверняка есть подельники, как те, что караулили меня в Лиловске. Меня затрясло, я оббежал старуху на перроне, остановился, увидев группу людей при входе в вокзал, и недолго думая спрыгнул на колею и побежал по шпалам не разбирая дороги. Мне было все равно, куда бежать, лишь бы подальше от опасности.

Вдоль рельсов, вдоль бетонной стены, под непонятный все нарастающий рев и скрежет.

За спиной загудел локомотив, и меня охватила паника, потому что бетонный желоб все тянулся, и тянулся, и тянулся. Заскрежетали тормоза. Если состав грузовой, то у него длинный тормозной путь, и…

Бетонный желоб закончился, я прыгнул в сторону, не успел сгруппироваться и приложился ребрами о рельсы. Дух вышибло, но пуховик смягчил удар, и я ничего не сломал.