Эльф из Преисподней

Как и наставник, я считал, что пунктуальность — это одна из высших добродетелей.

Правда, я бы не явился на урок вовсе, если бы мне не было любопытно посмотреть, как будет вести себя Николай. А вёл себя тот как лапочка: на меня не бросался, но подносил чудесные плоды своей ненависти. За эту ненависть я простил его глупое поведение ранее.

Дурачок плясал под дудку аватара, и не было его вины в том, что он — всего лишь смертная мошка.

А Ольга так и не объявилась. Восстанавливалась после бессонной ночи, проведённой за изменением бытия? Хайман тоже не осчастливил поток своим присутствием.

А вот ручные гориллы Николая вернулись в мир живых и куксили морды, едва взор их падал на меня.

Улучив момент, я спросил у Петра, что грозит за непосещение занятий.

— Исключат, — коротко сказал он. Моя помощь с будильником задела его тонкую натуру.

— Даже аристократа? Даже княжну?

— Ну, её — заметно позже, чем простолюдина.

Невысказанное «вроде тебя» осталось за скобками. Соседу вздумалось, что я намеревался пропускать уроки.

А ведь я ещё не затронул и самых основ чернокнижия! Нет, для меня, как образцового студиоза, полная посещаемость была непреложной обязанностью.

Берий сообщил, чтобы мы разбились на пары для учебных боёв, и убежал. Интересно, выше ли вероятность обнаружить его на учительском совещании, чем на приёме у медсестрички? Но я не имел права осуждать чужую похоть.

Ко мне не подходили; боялись. После того как я отделал трёх здоровяков, увешанных артефактами, стало мучительно ясно, что развиваться с одноклассниками не для меня.

Вообще-то, это была обязанность Берия как наставника — показывать приёмы, учить стойкам и делать прочие фехтовальные штуки! И он справлялся с ней препаршиво.

А точнее, напрямую игнорировал своё призвание. Аристократов положение устраивало: их натаскали родовые бойцы, для дальнейшего обучения имелись отдельные предметы. Там-то их развивали — за внушительную плату.

Простолюдинов же в расчёт никто не брал. Их и было-то не так много, да и польза от них, как считалось, сугубо магическая.

В армию офицерами их бы всё равно не взяли.

Всё это я выяснил, разговорившись с безымянным простолюдином, который в схватки не лез, поскольку боялся боли. А вот меня почти не боялся — делить нам было нечего.

За болтовнёй я упустил момент, когда Николай, нашедший уверенность в банде своих ручных горилл, начал зажимать Кану. Он настойчиво требовал её для следующего спарринга. Понятия не имею, чего добивался парень, унижая девушку.