Эльф из Преисподней

Деревяшки точно не думали, что у меня хватит духу высунуться из своего лежбища, пока такие бравые парни, как они, несут службу.

— Юный мастер, пожалуйста, вернитесь… — Договорить леший не успел: я с треском закрыл его рот кулаком.

Было непонятно, кто пострадал сильнее: рот, моя рука, которая словно в пень врезалась, или гордость лешего. Я надеялся на последнее. Обиженные враги имеют особенность терять голову в схватке, сперва метафорически, а затем и буквально. Кроме того, они — наиболее приятная еда.

Леший фыркнул — скорее с обидой, чем от боли — и вытянул руки, пытаясь меня поймать. Я с лёгкостью увернулся и на отходе двинул между ног второму стражу. Это его мало поколебало, а вот моя голень отозвалась вспышкой боли. Её я скормил Нани.

Пусть эльфы не самые сильные бойцы на свете, они неоспоримо одни из самых быстрых. Я метался из стороны в сторону, делал подсечки, уворачивался как в танце от придурков, которые безнадёжно отставали от меня, — и изрядно веселился.

Непонимание и опаска у этих парней быстро сменились азартом, который смыла злоба от безуспешных попыток.

Я не имел привычки поддаваться, а без этого лешим нечего было и думать о том, чтобы поймать меня. Как и мне — о том, чтобы вырубить их. Мутузить вековой дуб голыми кулаками и то эффективнее, чем царей леса.

Под конец крошечные глазки леших налились кровью. Они бурлили чистой яростью, и я едва не захлебнулся в ней, впитывая такой её напор, что вынужден был остановиться. От удовольствия заплетались ноги.

Тут меня и схватили. С искажённым от гнева лицо леший поднял кулак, и я осознал, что сейчас меня будут лупить.

Тогда и пригодился куль с одеждой. С бешеной скоростью он врезался прямиком в затылок стража и пробил-таки его толстенную защиту. Красные глаза лешего закатились, и он рухнул мне под ноги. Я горделиво поставил ступню на его темечко, как охотник, позировавший с пойманной дичью.

Сородич павшего стражника сцены не оценил и бросился на меня.

Его куль с одеждой уговорил прилечь прямой наводкой в лоб. Что-то треснуло в шее лешего, но когда он упал, то ещё дышал. Наверное, крякнула какая-то деревяшка.

Всё-таки до чего приятная способность — воля! Можно приказывать предметам не только разгоняться до невообразимых скоростей, но и при необходимости увеличивать их вес. У смертных нет ни одного шанса против высшего демона.

Напрасно я поддался желанию и поиграл с ними перед тем, как устранить.