Дура

— Какой замуж? Ранние браки до добра не доводят! И через три года не хочу! И через пять! Где это видано — боярина замуж? Наследников вон Васька пусть делает, а меня не трогайте.

— Ты просто маленькая ещё, — пыталась урезонить её Татьяна Кирилловна, — поверь мне: с возрастом всё изменится. Но озаботиться будущим стоит уже сейчас.

Марина затравленно оглянулась: боярин являл собой воплощённое раздражение, Фома грустно гипнотизировал ничем ни примечательный шкафчик, а первая жена Дурова искренне недоумевала, откуда такая упёртость.

Ведь все девочки хотят замуж, по умолчанию. И только Норико коротко взглянула, вроде как, с пониманием и сочувствием, но, скорее всего, показалось.

— Нет! — твёрдо заявила Марина. — Ничего не изменится.

— Пёс с тобой, — раздражённо махнул рукой боярин, — мне же проще. Только в подоле принести не вздумай, пришибу. И ещё, до марта из поместья ни ногой — наказана. Иди, тренируйся, коли ты воин. Да, репетиторы жалуются, что ты в испанском слаба так если к весне не исправишься, домашний арест продлится.

«Ну, хоть так», — решила Марина и, энергично кивнув, выскочила из кабинета. А что тут скажешь? Нет, персонажи из книг уже давно прогнули бы родичей и с собой считаться заставили. Ну, так на то они и спецназовцы-айтишники с навыками управления. Марина прогибать под себя не умела, ни в прошлой жизни, ни, тем более, в этой, четырнадцатилетней. И, слава богу, что вопрос с замужеством разрешился, без излишних откровений. Сурово здесь, в боярских родах, к этому вопросу подходят.

Конечно, и дома тётушки — дядюшки на совесть давили пока Марина прямым текстом им всё не высказала, но здесь устраивать повторный каминг-аут ей казалось не своевременным. Ни к чему родне лишние знания. Потом может быть, если понадобится.

Так и пошла, тренироваться — раз уж велено.

На полигоне было холодно и мокро. О снеге синоптики даже не заикались, а вот дождь обещали с завидным постоянством. И не врали, что примечательно. Благо почва здесь, в сосновом лесу, песчаная, не то раз за разом Марина оскальзываясь, в лужи бы падала.

Впрочем, и так промокла и извазюкалась как порося. Такой её Фома и застал: злой, грязной и остервенело мишень штурмующей.

— Чем занята? — поинтересовался Рыжик беззвучно, подкравшись. Марина на эмоциях чуть было и его кулаком в голову не угостила.

— Нервы, боярин, нервы. — менторски заметил Фома. — Если ты воин: так держи себя в руках, а ежели девица малолетняя тогда наверх шуруй обсыхать и женихов присматривать.