Дура

— И я склонен предложение его принять. Нет, сама посуди: обстоятельства наши он знает, а потому от рода отрывать тебя не намерен. Даже фамилия при тебе останется. Так делалось иногда, когда невеста жениха знатнее, но, по какой либо причине, тот в род её войти не может. Опять же, парень он способный — в двадцать лет вторую звезду получить это знаешь ли серьёзное достижение. У него, кстати, свадьба через месяц, он тебе говорил?

Марина кивнула.

— Так что и с этой стороны всё в порядке. — Продолжил Дуров. — Женится он правильно, по выбору родителей, а не вот этот весь кавардак, что ты мне устраиваешь.

Ты, стало быть, второй женой пойдёшь, а значит и спросу с тебя как с хозяйки не будет — развивайся себе на здоровье, а хочешь на службу какую-то поступай. С детьми потом решим, в чей род они входить станут, хотя, по хорошему, первенца Чернецким отдать стоит.

— Ага, — зло кивнула Марина, — детей уже поделили, значит. А сколько мне их нарожать требуется? Ну, по уговору? И какого пола? Мне ж знать надо, к чему готовиться.

Вдруг не справлюсь?

— Василиса! — построжел голосом Анатолий Ильич. — Прекращай ёрничать! Ты думаешь, боярские браки просто так заключаются? Нет! На то, чтоб достойную партию составить иной раз не один год уходит, а тут удача сама улыбнулась. Смотри, и общаетесь вы меж собою хорошо, и Чернецкие — род богатый и влиятельный. У них вон поместье под Харьковом почитай как три наших. Что тебе не так? Что ты всё носом крутишь?

— И пальмы там, что в Салехарде сосны,

И чище Индигирки океан, — туманно заметила Марина.

— И потом, это же предварительная помолвка. Ещё два года до твоего семнадцатилетия есть, чтоб всё обсудить да обдумать.

— Предварительна? — сделала стойку девица. — То есть, настоящей может и не быть? А что для этого надо?

— Ну, тут разные причины быть могут, — задумчиво проговорил боярин, — например смерть кого-то из вас или обнаружатся обстоятельства, запрещающие нашим родам брачный союз заключать. Прямой запрет Императора, например. Или сам боярин передумает да предложение своё отзовёт.

— Передумает, значит? — улыбнулась Марина. — То есть — убивать не обязательно, — задумчиво пробормотала она себе под нос, — тогда я пойду, наверное?

— Ступай, — скучающе разрешил боярин.

Ну, она и пошла, мурлыкая себе под нос что-что про «Середину мая на Гавайях», и откуда только песенки такие берёт?

Она ушла, а все находящиеся в кабинете разом метнулись к окну, правду сказать, метнулись не все — Норико медленно прошествовала, но всё же.