Рысюхин, наливайте на всех!

«Доработок максимум на полсотни, а добавили больше двух с четвертью!»

«Да, деда, похоже на то – добавили, как ты говоришь, «свиристелок», кроме аккумулятора, чтобы обосновать подорожание. Самое обидное, что фонари эти нам совсем не нужны, проводку и тормоза так или иначе будем переделывать, а аккумуляторы покупали дешевле».

«Ещё добавь не круглую, с точностью до копеек, цену – для имитации объективности её расчёта. С другой стороны – грех жаловаться, всё равно дешевле и лучше любого другого варианта».

– Беру. Всё ещё выгоднее других вариантов, а, главное – не надо заправку искать.

– Тогда послезавтра после обеда ждём вас у нас в салоне.

– А обед у вас во сколько, напомните?

– Мы работаем без перерыва. Простите, я неверно выразился – после часу дня, если поезд не опоздает.

Распрощавшись, решил для себя, что поеду к двум – есть подходящий поезд, что прибывает в Минск без двадцати два. Обязательно возьму с собой очки платок для защиты лица. И кожаную одежду на смену – надеюсь, в салоне найдётся комната, чтобы переодеться.

Свои ошибки во время прошлой поездки, когда вдоволь наелся пыли, повторять я не собираюсь. Заодно и Машу провожу – очень удачно именно послезавтра в половине третьего в Минск прибывает проходящий скорый поезд, который идёт из Риги через Минск, Курск и Ростов в Таганрог, соединяя Балтийское и Азовское моря. Ходит он каждые три дня, билет стоит заметно дороже, чем в обычный пассажирский, зато паровоз на магической тяге разгоняет состав до шестидесяти километров в час и останавливается он только на крупных станциях, за счёт чего Маша будет в Могилёве не позже восьми вечера. Пятьдесят два рубля семнадцать копеек, конечно, существенно больше, чем тридцать семь сорок, но несравнимо меньше, чем спокойствие за Машу.

Закончив со звонками и расчётами я, уже нигде не задерживаясь, двинулся кратчайшей дорогой к дому. Дороги были не в лучшем состоянии, сильно разогнаться не давали, но добрался я, преодолев оставшиеся двадцать километров, чуть больше, чем за сорок минут. Устал, правда, как собака, прости Рысюха за сравнение.

Настолько, что последние минут десять-пятнадцать рулил скорее дед, чем я. Зато я за это время немного пришёл в себя.

Вывалившись из фургона, тут же попал в ласковые, но цепкие лапки своей любимой, был поцелован, обфыркан и отправлен в душ. После душа, который парадоксальным образом одновременно и разморил, и придал сил, был неспешный семейный ужин, плавно перешедший в рассказ о сделанном за день под чай со свежей выпечкой.