Вик Разрушитель 7

- Мне кажется, «Техноброня» всё равно не отступится и будет упрямо долбиться в дверь, - я дал знак своим парням, о чём-то судачившим с личниками княжны, чтобы те готовились к отъезду. – Но ты молодец, ловко их осадила.

- Опыт переговоров у меня с пятнадцати лет, - усмехнулась спутница. – Дядька Патрикей или отец всегда вели видеозаписи, по которым потом выстраивали стратегию своих продвижений. А я, будучи любопытной кошкой, просила потом папу показать эти записи.

- Ты у Василия Ефимовича любимица, не иначе.

- Да, я такая, - уперев одну руку в бок, Арина шутливо повела плечами. – Он постоянно сокрушается, почему я родилась девочкой.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Почувствовав, что надо побыстрее прощаться, иначе неловкость, появившаяся после признания княжны в ресторане, будет всё больше довлеть над девушкой, я предупредил:

- Через несколько дней я улетаю в Якутию. Меня не будет до начала учебных занятий.

- Не переживай, - правильно поняла меня Голицына. – Я с Прозоровским договорюсь о сроках следующего боя.

Думаю, на середину сентября будет удобно?

- Скорее всего, я к тому времени вернусь, - немного подумав, киваю в ответ.

- Скорее всего? – рассмеялась девушка. – Вы что там задумали, сударь?

- Семейная тайна, о которой никто ничего никогда не узнает, - я делаю таинственное лицо и неожиданно для княжны спросил: - А ты готова подождать года два-три?

- Чего подождать? – брови красотки взлетели над дужками очков. Удивление было невероятно сильным.

- Моего предложения, - улыбаюсь, чтобы она не подумала, насколько я серьёзно отнёсся к её причудливой просьбе. – Насчёт замужества.

- Ой, ты такой забавный! – схватила меня за руку Голицына, но смеяться не стала. Более того, она приподняла очки и очень серьёзно на меня посмотрела. – Вряд ли мне дадут возможность свободы выбора. Но… я готова подождать, если твоё желание – это не сиюминутная эмоция. Всё, пока-пока, а то наш разговор становится чрезвычайно опасным.

Она чмокнула меня в щеку и развернувшись, заторопилась к «Сенатору».

Я хмыкнул. Арина на глазах своих телохранителей играла роль старшей сестры, прекрасно зная, что каждый её шаг будет доложен отцу. И тем не менее, вела себя довольно смело.

Перед тем как сесть в машину, Арина повернулась и помахала мне рукой. А я задумался. Ведь у меня не появилось пылкой влюблённости к Голицыной, я не страдал от неразделённых чувств, зато ощутил какое-то умиротворение и радость.