Нерушимый-2

Владимир Наумович, судя по итальянскому костюму, кто-то из номенклатуры. Товарищ Настин… загадка. Так воры не представляются, да и фарца тоже. Он из властных структур?

Неловкое молчание, повисшее над столом, нарушил Достоевский:

— Кстати, фамилия у Саши боевая и говорящая — Нерушимый. Поэтому, думаю, прозвище Фартовый продержится недолго, тем более что и фарта как такового у него сегодня не было. Всех победил мастерством. Даже когда пытался не очень умело скрыть это самое мастерство, да? — Он лукаво посмотрел на меня.

Седовласый мужчина поднял голову и проговорил с угрозой:

— Так вот оно в чем дело, Достали Мансурович…

— Владимир Наумович, вы подумали не о том! — возразил, покачав головой, Достоевский. — Парень отказался за меня биться, когда я предлагал. Представляете, да? — в его голосе внезапно прорезался кавказский акцент. — Но, когда увидел его сегодня, я понял: вот он, сегодняшний чемпион! Вот на кого надо ставить! Вот кто принесет мне деньги! Мамой клянусь, так и было!

— Что ж, это мы еще посмотрим, принесет ли, и кому… — с легкой угрозой в голосе сказал Топаз.

— Не по понятиям поступил, Али.

На миг через интеллигентные и благообразные черты лица Достоевского пробился зверь:

— Я тебе мамой поклялся! Если этого мало, Топаз, другой разговор будет!

Секунду, две, три мне казалось, что эти двое сейчас схватятся. Официант, больше похожий на бодигарда, потянулся рукой под жилетку…

…и Топаз рассмеялся:

— Ты меня неправильно понял, Али. — Улыбка у него была приятная, голливудская, а зубы — как после прекрасного дантиста.

Он подмигнул мне. — Хотел сказать, береги теперь Сашу. На него много охотников появится, и я не гарантирую, что мы останемся в стороне. Ведь так, товарищ Шуйский?

— Конечно, — кивнул седовласый.

Немного ошарашенный, я перевел взгляд на него. Это какой же именно из Семьи Шуйских? Не тот ли, что якшается с Карасиком?

— Поборемся, — кисло усмехнулся Достоевский и обратился ко мне: — Идем со мной, Саша. Здесь тебя не накормят, только обдерут как липку. Сложные люди, с ними такой простой парень, как ты, просто с голоду загнется!

Кивнув мужчинам, я пошел за Достоевским, а он суетливо, что превращало его в какого-то торговца арбузами, зачастил:

— Ты их не слушай, они волки, сожрут, не подавятся! Плевать им на тебя будет, только поманят, а потом кинут, понял?

— Достали Мансурович, вы бы сами сначала покормили, — напомнил я ему.

— А то я с ног валюсь. Жрать так хочется, аж переночевать негде.

— Переночевать? — не понял он.