Нерушимый-2

Пять тысяч рублей я просадил за один день! Масштабы растрат поражали. Но очень радовало, что осталось еще восемнадцать тысяч.

Вынимая купюры, я снова и снова наталкивался на билеты для Насти и Наташи. Нужно их отдать. Занесу Наташке, а там пусть сами разбираются. Встречаться с Настей не было ни малейшего желания. Не только сейчас — вообще. У нас ничего не было, а она уже от ревности убить готова, на фиг мне такие сложности? Что я, секса не найду? Найду и без таких проблем.

Оставив вещи у себя в комнате, я навьючился пакетами с подарками и вкусностями, которые купил еще до звонка Витаутовича, и отправился к блондинке Наташе.

Девушка распахнула дверь, не спросив, кто пришел. Увидев меня, просияла. С чего бы?

— Саня, какими судьбами? — Ее взгляд остановился на пакетах. — Заходи!

Я протянул торт и переступил порог.

— Вот, с наступающим. Остальное тоже вам.

— Ой, спасибо! Какая прелесть!

Она сразу же водрузила торт на стол, взяла другие пакеты, расставила на полу. Заинтересовалась, когда в одном что-то зазвенело.

— Мамочки! Кто это тебя так?

В этой скромной девушке в спортивном костюме невозможно было узнать разукрашенную блондинку, которую я видел на дискотеке, она сбросила лет десять, и теперь ей трудно было дать больше двадцати.

— С любовницей застукали, — отшутился я.

Конечно же, она не поверила. Но это была ирония, а не ложь, и потому не вызвала негатива.

— А если серьезно? — Она подставила стул, и я уселся в середине комнаты.

— Брось, на мне как на собаке зарастет.

— Чай будешь?

— Спасибо, нет, я на минутку.

— Будешь, — с нажимом произнесла она, поставив электрический чайник. — Заодно обработаю твою ссадину.

— И все-таки, что случилось? — В ее руках появился пузырек перекиси и ватка.

Я замялся, думая, что ответить, и понял, что в моем случае — правду и ничего, кроме правды. Врать-то я разучился…

— Был на беспредельных боях. Победил.

Она провела холодной ватой по лицу, оттирая кровь.

— Ну ты даешь! Вот так взял и победил? Я, если честно, когда тебя только увидела, подумала, что ты парень непростой.

— Да не надо ничего обрабатывать. Все уже зажило.

Но она не унималась, осторожно оттирала запекшуюся кровь. Нежные движения убаюкивали, и я невольно зевнул. Закончив, Наташа заглянула в пакет и всплеснула руками:

— Мамочки, какая прелесть! Вино! Портвейн.