Холоп

— Парю Ермолаю сдадим, барыня за беглого золотой отвалит, а то и два, уж очень матушка наша охоча до младой кровушки! Скоблёное рыло как раз ей по вкусу придётся! Вишь, какой выхоленный, даром что каторжанин. Худоват разве что — долго не протянет, его бы откормить, а уж потом…

— Не похож бес на беглого, видал я таких, перевидал, там кожа да кости, а этот живчик хоть куда. Дело говорю, Ерпыль! Ратник он, а то и разломщик из аристо, ты погляди на его волосья — что у благородной молодки, вшей — и тех нет! — внезапно для худого выдал здравую мысль мордастый.

— А клеймо каторжника он сам себе на башке выжег? По доброй воле? Межеумком был, межеумком и преставишься! — покрутил у виска Ерпыль.

— И то верно. Не подумавши, брякнул, — сконфузился Муха.

— Не твоё это дело, думать, браток. Кому сила, а кому мозги. Положь беглого под кусток, передохнём маленько, ежа изжарим на угольях, назад путь неблизкий, далёко забрели, а всё без толку. Кто-то ушлый до нас разлом раздербанил. Подчистую выхолостили, хоть бы закрыли, паскуды, чтоб добрых людей с панталыку не сбивать! Так нет же, бросили как есть!

— Так это… мож, дойдём до ядра да сами закроем?

— Голой жопой на ядро? Не беси меня, Мухоблуд, ибо худо будет! Хворосту собери, ежа выпотроши.

Да гляди, желёзку не попорти! Мал золотник, да дорог! Иголки все до единой повыдёргивай, не пропусти, нонче не сезон, Ермолай по три медяка за штуку башляет!

Спорить со старшим братом Муха не стал. Опростав вещмешок, вывалил наземь дохлую разломную тварь, чем-то похожую на помесь африканского белого ежа и кистехвостого дикобраза.

Натянув на могучие ручищи грубые краги, взялся споро выдирать толстые, с палец, ядовитые иглы. По всей видимости, крепышу делать чёрную работу было не впервой. Не прошло и получаса, как над лесной поляной взвился ароматный смолянистый дымок.

★★★

Придя в сознание, я почуял немоту в конечностях. Боли нет, но кровоток явственно нарушен, причём основательно. С трудом разлепив веки, рук не обнаружил. Зато ноги нашлись целыми и невредимыми, разве что крепко связаны кожаными ремнями.

Поёрзав немного, ощутил поясницей пропащие конечности, судя по всему, перехваченные такими же крепкими на вид дублёными ремешками.

Кое-как перевернувшись на бок, встретился взглядом с двумя колоритными неписями. Один был могуч, как скала, другой тощ, словно жердь. Оба походили на бомжей после дикой попойки.

Кудлатые, небритые, с красными рожами, желтоватыми белками глаз. Одеты в какие-то обноски с помойки.