Князь Никто

Кое-что о магии, алхимии и плохом характере

Я молча смотрел на то, как меняется лицо Вилима. Разгладилась недоверчивая глубокая морщина между бровей. В потухший тоскливый взгляд вернулся огонь и жажда жизни. Расправились глубоко запавшие скорбные складки возле рта. Дрогнули уголки губ, поднимаясь в едва заметную улыбку.

— Вилим Романович, граф Брюс, потомок шотландских королей и наследник чернокнижника, — медленно и торжественно произнес я. — Я, князь Никто, предлагаю тебе свою дружбу с этого момента и до завершения пути.

Примешь ли ты мою руку?

— Проклятье... — прошептал Вилим и запустил пальцы в свою и так растрепанную шевелюру. — Мог ли я предполагать...

— Ты примешь мою дружбу? — повторил я и протянул ему раскрытую ладонь.

— Да, черти меня сожри, конечно же да! — Вилим сжал мою ладонь так сильно, что в ней хрустнули кости. — Только предупреждаю тебя, пацан, у меня крайне неуживчивый и хреновый характер. И ежели что...

— На всякий случай тоже напоминаю, что я только выгляжу как пацан, — усмехнулся я.

— И, кстати, это первая проблема, о которой я хотел бы поговорить...

— Нет-нет, подожди, — Брюс вскочил со своего стула и забегал по комнате из стороны в сторону. — Сейчас... Я должен об этом спросить, чтобы понять, правильно ли я тебя понял... Ты считаешь, что я и есть то самое наследство Якова Брюса, которое так никто и не мог отыскать? Или ты просто решил польстить нелюдимому безумцу, чтобы... Чтобы...

— Наши сны, Вилим Романович, это очень странная материя, — сказал я, тоже поднимаясь с табурета.

— Они не имеют отношения к магии, потому что видеть их одинаково может и крестьянин, и дворянин. Часто они просто ничего не значащий бред, набор волнующих образов. А иногда сны — это прозрение. И отличить одно от другого бывает очень трудно. В моем сне Прошка сказал мне, что Яков Брюс умел прятать тайное в очевидном. Все искали Черную Книгу, в которой сокрыта вся его мудрость, загадочные могущественные артефакты, припрятанные в самых неожиданных местах, записи и дневники, которые открыли бы тайны мироздания. Только это все не то. Черная Книга, как мне кажется, это не более чем миф, который сам же Яков Брюс и придумал...

Я подошел к висящему на стене овальному зеркалу в когда-то золоченой раме. Там отражался все тот же тощий подросток с непослушно вьющимися светлыми волосами. Одетый в уродливые штаны с закатанными штанинами и рубаху, в которую можно завернуть двоих таких.