Чокнутый электрик (Заморожен. Не закончен)

То ли это мне гипнозом впарили, который тут гендзюцу называется, то ли я просто оказался слишком внушаемым, но я считал, что если не буду лезть из кожи вон, меня выпнут. Выбросят в опасный мир за пределами катакомб, оставят одного. Неизвестность пугала до дрожи в коленях.

Вспоминать тошно, как перед Мумией я на задних лапках танцевал, чтоб меня похвалили за успехи, чтоб не посчитали бесполезным. Долгое время угроза изгнания была страшнее смерти, ведь то что меня окружало, за этот короткий срок, стало моей зоной комфорта.

Эти сырые коридоры, скупые на эмоции лица, пустые маски и тишина, в которой шорох звучит так же громко, как удар в гонг.

Сомнения начали закрадываться не сразу, постепенно, как вода точит камень. Хотя масштаб той задницы, в которую я угодил, следовало бы осознать еще тогда, когда мне показали могилы менее удачливых товарищей. Кладбище из пятидесяти девяти холмиков, одним из которых мог быть я, мне часто снилось в кошмарах.

Где-то годам к десяти, до тормознутого дошло, что можно было так не надрываться.

Местами я даже начал борзеть, чтобы почувствовать себя все еще живым.

— Почему ты назвал Торуне-куна психом?

— Потому что он псих, Киното-сенсей, — сказал, удерживая на лице невозмутимую и безразличную ко всему мину.

— А ты значит нормальный? — прищурившись, смотрит куратор.

— Нет. С чего вы взяли?! — тяжело, я не смеюсь, даже не улыбаюсь. — Я такой же двинутый, как все. Как вы, сенсей.

О, глазик задергался! Пора драпать!

В общем, узнав, что я весь из себя такой единственный и неповторимый, перестал трястись по поводу изгнания и больше всего на свете хочу отсюда выйти.

Но проблема в том, что меня пасут, как породистую шавку, на «заднем дворе» и никуда не выпускают. Я ничего не знаю о мире за пределами ООО «Корень» и не узнаю, пока меня не признают взрослым. То что для этого статуса важен не возраст я выяснил на примере Торуне, его и того рыжего Яманака. Этих двоих уже отправляли на настоящие задания, а меня — нет.

Стою, обтекаю, изображаю отсутствие эмоций, куратор жалуется на меня Данзо. Шимура тут вроде директора школы, чуть что, к «директору».

— Киное, что скажешь ты? — обратил на меня внимание Данзо.

— Нормальный — это субъективная оценка, Данзо-сама. А «субъективное» по определению не может быть объективно. Кроме того, Торуне-кун знает мое отношение к насекомым и мог бы уже перестать удивляться, что я их, при любом удобном случае, убиваю.