Та, которую я...

– А у моих – Большие Яйца, я даже не знаю, чего от них ждать, – машинально ляпнул я и тяжело вздохнул.

– Ты ведь не помнишь ничего. Пусть и выгнали тебя, но по-аристократически… с приличиями… За обрувертами послали, а не просто взашей вытолкали. Небось и денег дали? А могли бы и вообще по-тихому замордовать.

– Ну да. Вероятно.

– Деваться нам некуда, – немного погодя, заявил Пахом, снова принимая на себя командование нашим маленьким отрядом. – Пересидим здесь дотемна, а ночью осторожно в столицу двинем.

Напрягаясь при каждом подозрительном шуме, прокуковали в роще до появления луны.

Тьфу ты блин! Земли…

Двигались гуськом. Отыскали неглубокий овраг и пошли по его дну. К нашей радости, он поворачивал прочь от поместья, где нас поджидала верная смерть. Поспешали, как могли. Страх быть пойманными придавал сил. Без остановки промахали приличное расстояние.

В какой-то момент овраг уперся в холм, наверное, тут был когда-то ручей, вылезли потихоньку наверх. Пахом сказал приглушенным голосом, что надо осмотреться, вдруг поблизости есть какое-нибудь поместье – огни сейчас видать издалека.

Нужно хотя бы понять, где мы находимся, и стал взбираться на холм.

Когда темно и страшно, всегда хочется ощущать рядом присутствие кого-то знакомого и надежного. Так куда спокойнее себя чувствуешь. И, конечно же, мы молча и дружно полезли за ним.

Перед нами раскинулась унылая долина с торчащими по бокам пиками скал под таинственным светом Земли. Ни огонька, ни желтого проблеска защитного купола – ничего.

Видно было, что Пахом растерялся. Сориентироваться на местности у него не получалось. Но как командиру, ему следовало принимать решение. И он его принял – довольно банальное. Идти вперед. А как поднимется солнце, соображать станет уже полегче.

Мы согласились, даже если нам придется топать совсем не к столице, лучше все-таки топать. Холод пронизывал до костей, а разжигать костер, чтобы согреться, мы опасались. Да, в общем-то, и нечем его разжигать.

Так что выбора не было.

Осторожно стали спускаться вниз, только не по прошлому маршруту, а взяли много левее.

Близилось утро, Земля перекатилась ближе к горизонту. Вершина холма загораживала ее бледный свет, и мы пробирались, не различая даже собственных ног.

Младшие были чуть ниже. И вдруг они громко завопили: либо сорвались вниз, либо им надоело, упираясь руками и ногами в склон, потихоньку сползать с него, и они по неразумному детскому недопониманию и нетерпеливости решили сбежать с него или скатиться.