Императорский отбор

Семь секунд — несерьезно.

— Ваше право, — Анна ехидно улыбнулась. — На мой скромный взгляд, поединок прошел в полном соответствии с условиями спора. Договорились о десяти минутах? Ваше время вышло — и вот тому доказательство, — часы вновь закачались на цепочке. — Впрочем, исполнять или не исполнять уговор — ваше личное дело. Это законы нельзя нарушать, а пари... тут уж каждый сам решает, сколько стоит его честь.

Поляну словно окутало звуконепроницаемым маревом. Слышал лишь, как нервно трепещут веера встревоженных леди — остальные молча жгли меня взорами в ожидании решения.

И мне не оставалось ничего иного, кроме как смириться с провалом — по крайней мере, публично — ведь иначе все мои заслуги и достижения потеряют какой-либо вес. Слово дворянина крепче гранита, а балабол и пустомеля в роли супруга принцессы — это вообще смех. И как не жгло в груди, как не трясло от злобы и несправедливости, я сбавил обороты и низко поклонился:

— Прошу прощения за несдержанность и дерзость, ваше высочество. Виной тому юный пыл и взбудораженные чувства.

Ваше решение как судьи поединка не подлежит сомнению, и я признаю поражение, хоть и не могу сказать, что с легким сердцем. И тем не менее, — поднял голову и с вызовом посмотрел прямо в красные глаза, — я не оставлю попыток вернуть то, что принадлежит мне по праву. И потому требую реванша.

— Во-первых, требуйте реванш у того, кому проиграли. Во-вторых, хочу напомнить, что вам здесь не принадлежит ровным счетом ничего, — вампирша не упустила возможность указать на место.

— Горничные, что временно служат вам — моя личная прислуга. И только мне решать, как ими распоряжаться.

— И неужели вам их совсем не жаль?

— А что с ними не так? — Анна провела кончиком языка по клыку и с намеком подмигнула. — Живут себе во дворце под моей опекой и защитой вместо того, чтобы сидеть на осиновых колах. И если ради этого им приходится иногда сидеть на колах мясных — то это меньшая расплата за мою доброту. К тому же, некоторые из них совсем не против такой участи.

Вам ли не знать.

Она посмотрела так, что меня чуть не передернуло — столь ядреной смеси презрения, надменности и уничижения в свой адрес видеть еще не приходилось. Уж насколько Альберт терпеть не может вампиров, но все его чувства — детский лепет по сравнению с тем, как цесаревна ненавидела меня. Мне же на нее ровным счетом наплевать (отличный задел для возможной свадьбы), поэтому продолжил гнуть свою линию, ибо сдаваться так просто — не в моих правилах.