Зажигалка

А потом в этом мучительном взгляде была такая мольба, такой крик о помощи, словно молящий: вытяни меня отсюда, спаси меня…, что я окончательно провалился в небытие.

Как я уже сказал, меня обнаружили санитары, после каждой атаки отыскивая таких раненых, как, собственно, и я. В госпитале мне потом рассказали, что нашли меня без сознания, едва ли не в обнимку с немецким танкистом.

Начался затяжной процесс моего выздоровления.

В санитарной части батальона я провалялся долго. Победу встретил в лежачем положении, весь в бинтах и повязках.

Врачи, можно сказать, собрали меня, что называется, по кусочкам. Спасибо огромное медсёстрам, которые в течение года поставили меня на ноги, так что первую годовщину Победы я встретил уже на костылях, и что самое приятное – одна из медсестёр вскоре стала моей женой.

Но об этом как-нибудь в другой раз.

Сейчас же хочу рассказать о том удивительном сне, который раз за разом, один в один, повторялся в течение всего времени, пока я шёл на поправку, а, следовательно – больше года, изо дня в день, из ночи в ночь.

Сон… как бы это сказать. Был… живой, что ли. Я мог чувствовать всё, к чему прикасался, мог распознавать запахи, ощущать холод или тепло, соизмерять расстояния и контролировать время. Мало того, просматривая одно и то же сновидение в очередную лунную ночь, я научился заказывать себе его продолжение на следующий, своеобразный такой себе, сеанс, будто смотрел какой-нибудь нескончаемый сериал. Со временем я пообвыкся управлять своим подсознанием и подстраивать этот сон под себя.

Меня иногда страшила сама реальность этого сна, и мне более всего не хотелось быть объектом той таинственности, что обволакивала сознание, стоило мне погрузиться в очередные грёзы. Я никому об этом не рассказывал, боясь продлить своё лечение уже в совершенно ином заведении, где стены обиты матрасами. В повседневной жизни, когда я каждое утро просыпался на процедуры, я был обыкновенным пациентом, таким же, как и десятки других после окончания войны. Мне чудом оставили ноги и, ковыляя до курилки, я частенько задумывался:

«Отчего этот сон такой реальный? Отчего я в нём всё чувствую, всё осязаю, всё ощущаю как настоящий живой человек, а не виртуальный фантом.

И почему это происходит именно со мной»?

А теперь, собственно, и сам сон.

Мне снилось, как я иду по длинной пустынной улице незнакомого мне чужого города. Полуразрушенные дома, дохлые собаки и кучи гниющего мусора. Выбитые окна, обрывки занавесок, распахнутые двери на гуляющем ветру.