Франт 3

Стараясь не шуметь, выбрался из-под обломков корыта и, хрустя какими-то битыми черепками под ногами, принялся довольно живо красться к щелям в высокой ограде, что отделяла меня от патрульных, сам при этом кипя страстным желанием зашарашить через них чем-нибудь эдаким по тем гадам с их бдительностью и хорошим слухом вместе взятыми, но, похоже, везение меня окончательно оставило. За забором раздался лай, хотя, скорее, настороженный рык, и еще две гранаты прилетели мне под ноги спустя несколько секунд после того.

С досадой сплюнув, я не стал опять укрываться, а буквальна на инстинктах рванул вперед, чтобы лихо перемахнуть забор, оставляя два взрыва где-то за спиной. А всё же ощутив затылком жар и труху от еще сильнее покосившейся многострадальной ограды, я, не сбавляя темпа, стремительно рванул к оказавшимся передо мной двум дроу. Которые, сами виноваты(злорадно), не успели еще стянуть карабины с плеча, закинутые туда для удобства оперирования с гранатами.

Три шага, два ловких взмаха, и столько же удивленных голов с широко раскрытыми глазами падаю к моим ногам, а пуля третьего с противным визгом пролетает мимо уха. Не долго думая, хватаю под подмышки еще не успевшее опасть одно из обезглавленных тел и, прикрываясь им словно щитом, неумолимо надвигаюсь на паникующего собаковода-мазилу, который, судорожно передергивая затвор своего карабина, никак не может справиться с дрожанием рук.

Не боец он. Это те двое, похоже, были выдрессированными псами войны, а этот — лишь укротитель, кстати, тоже псов, только уже натуральных.

Когда в панике, так и не справившись с затвором, дроу истерично отдает команду Фас, я со всей силы толкаю в него всё еще удерживаемое мною перед собой тело, а сам принимаю рычащую овчарку на клинок. На этот раз вышло не так ловко как с прошлой, это когда я лихо увернулся, пропуская располовиненую псину мимо себя, сейчас же я зачем-то решил жестко встретить не сильно уступающую мне в весе клыкастую тушу.

Пес, будучи уже мертв, неслабо так влетел в меня едва не опрокинув, но всё же, совладав с гравитацией, я устоял и, не затягивая, понесся на даже в темноте видно как побледневшего, точнее посеревшего Гессенца. Всё что он успел сделать, прежде чем пополнить статистику безвозвратных потерь, так это испортить воздух и позвать маму.