Франт 3

Мне такое удовольствия не доставляет и ничего не тешит, поэтому, раздраженно передернув щекой и поскорее отвернувшись от чем-то таким задевающего мою совесть мертвого юнца, пусть и лишь с виду, я поспешил покинуть это место. Ну и помчал на перехват уже успевшего поравняться с моим перекрестком и всё так же двигающегося по параллельной улице отряда Гессенцев.

Вот только поднятый взрывом гранат и выстрелом шум, по-видимому, повлек изменение планов взводного, похоже, решившего остаться на ближайшем перекрестке и дождаться там встречи с подкреплением из неспешно теперь ползущих с Юга броневозов.

Видимо, встреча со мной насторожила напуганную росказнями посыльного колонну, и теперь пехотинцы из прикрытия едва ли не в каждый двор заглядывали, прежде чем продвинуться дальше. От того и такая задержка.

Так вот, когда черномазые, повинуясь приказаниям взводного, распределились и заняли оборону на параллельном моему перекрестке, то кто-то глазастый из них усмотрел-таки и меня, который только что закончил с патрулем и как раз собирался двигать в их направлении.

Резерв тает. Скоро мне тупо нечем будет лечиться. Наверное, зря я всё же не сбежал.

— Ты, Кость, прям как магнит для пуль.

— Спасибо, что хоть не для грана...

БАХ!!!

— Да Катюши ж на ваши головы, гады! Больно ведь.

— Сам накаркал.

— Ой, молчи.

Не знаю, кто там такой богатырь, но гранаты он кидает не просто далеко, но и невероятно метко ещё.

БАХ!

— Мазила! — истерично и однозначно неуместно заорал я иррационально счастливый от того, что на этот раз рвануло не так рядом.

Судорожно ища выход из сложившейся ситуации, я обнаружил, что больше похож на какое-то босое чучело в лохмотьях, а мой перебитый осколком ремень где-то давно уже потерялся, поэтому я еще и безоружен. Ни пистолетов, ни гранат.

После осознания всего этого, меня пробило прямо-таки на сумасшедший хохот, когда я представил: какое же жалкое зрелище найдут в этой вонючей канаве, когда подойдут посмотреть: что ж там за «зверь» такой им попался, который так их потрепал и напугал.

Но тут начался совсем уж трындец. Подоспели броневики и редкие гранатные разрывы сменились не менее впечатляющими и, что самое страшное, частыми «подарками» дюймового калибра, а к уже зажимающему меня пулемету добавилось еще два.