Итан Хазгу. Проклятый лес

Заметив, что я тоже смотрю на него, он сделал знак рукой и потыкал пальцев в направлении руин на реке.

— Чего руками машешь, старый? — поинтересовался я, подойдя поближе. Вблизи нищий производил странное впечатление — в грязных, почти рассыпающихся от ветхости тряпках, без обеих ног, но с открытым загорелым лицом, на котором выделялись ярко синие глаза. Для этой местности это редкость, как я заметил.

Впечатление приятного образа портил кривоватый нас и грязная одежда, но в остальном этот человек напоминал церковного проповедника, одень его в подходящий наряд.

Нищий разинул рот с редкими зубами и продемонстрировал отсутствие языка. А заодно острую палочку, которой он ловко нарисовал на песке какой-то рисунок. Приглядевшись, я понял, что это форт и лодка, плывущая по реке. В пару штрихов на лодке появилась фигурка и грязный палец указал на меня.

— Ыы!

— Я?

Нищий кивнул.

— Это я плыву в лодке к острову, так?

Кивок.

Мелькнула палочка и над изображением форта нарисовался череп с костями.

— Опасность? Там в этих руинах? — я присел рядом на корточки.

Снова кивок.

— Объяснишь? — спросил я, не особо надеясь на ответ от немого.

Но тот энергично закивал, показывая, что кое-что знает, но придется заплатить. Я извлек несколько монет, но старик только отмахнулся от них. А затем вдруг активировал поток связи с Кантром. Он маг? Неожиданно.

Острая палочка запорхала над песком и я понял, что от меня ждут подпитки мадьей.

Присев на земле невдалеке от нищего, я осторожно начал вливать в него магическую силу.

Когда я таким же образом взаимодействовал с Нэль, то видел, как усиливается ее поток, а здесь поток оставался прежним и даже не менял своей насыщенности. Кроме того, старик ничего не делал, ни кастов, ни плетений. Он просто сидел, выпрямив спину и закрыв глаза, потребляя мадью, которая уходило куда-то прямо в его тело, как в бездонную бочку.

Опомнившись, я остановил свой поток, и нищий тут же широко открыл свои синие глаза.

— Вот удача-то! — хрипло рассмеялся он, высунул свой розовый язык, и пошевелил им, как будто заново привыкая. Я мог поклясться, что недавно видел только обрубок. — Четыре года, парень! Если б ты знал, как мне надоело рисовать…

И он с ликованием отшвырнул свой импровизированный карандаш.

— У тебя отрос язык?

— Вроде того.