Этанару. Том 1

Капитон оставил отцу и маменьке короткое и тёплое послание, а заодно велел Архипу передать пламенный привет Аристарху, Николаю, Иоанну, Ефросинии, Марии и Агнешке. Не поминайте, мол, лихом, братья-сёстры.

Гагарину было немного тоскливо уезжать, не попрощавшись со всеми лично, но в то же время понимал, что если бы на звонок ответила мать, то разговор затянулся бы на часы. Ахи, вздохи, расспросы и бесконечные напутствия. Из всей его родни только отец бывал на внешних колониях, да и то в пределах галактики. Бывало, долгими зимними вечерами он рассказывал о бытности своей на пограничной обсерватории, где наблюдал за Андромедой.

Не преминул бы и теперь отсыпать горсть житейской мудрости в беседе со старшим отпрыском.

Всё-таки было в Джипитовом нашествии что-то хорошее. В прежние времена Капитон без труда бы связался со всеми, а то и скакнул в два счёта — и всего за два целковых — в имение, чтобы со всеми обняться. И тем самым обрёк бы себя на бесконечные муки. Мальчишкой Капитон не дослушал до конца ни одной отцовской побасенки, засыпал на середине.

А с гудящей головой не больно-то и поспишь.

Так что, пусть. Свет погашен, телефон заглушен, на окнах, за плотными гардинами работает поле молчания. Тихон смазал скрипящие суставы и чистит сапоги в коридоре, пригрозив часовой кукушке сварить её в бульоне, если пискнет. Все мишки воротились в корпус и балалаек не терзают. Можно поспать часик-другой, пока лекарство действует.

К утру весь Зарайск замело и натужно гудели снегоуборщики, сгребающие снег с тракта на выезде из города.

Ясное небо и красное солнышко встречали губернского секретаря, Капитона Игнатьевича, не разменявшего ещё и четвертной, а уже выдвинутого так далеко, что не всякому дано. В прихожей его ждал походный ларец и дорожный наряд как с иголочки. Тихон даже причесал ворсинки на парадной Капитоновой горлатке. Глашка слетала на угол за свежей газетой и чашкой кофею с мороженым.

– Доброго здравия вам, барин, да лёгкой дороги!

– Спасибо, Тихон! Жаль, не могу тебя с собой взять...

– Да я и сам не согласился бы, барин! Где уж нам, дуракам, чай пить? Лучше уж я туточки дождусь.

За домом присмотрю, карету на починку откачу да посекретарствую маленько. Чай, вы, барин, не всех об отбытии возвестили. Как Матрёна Тимофеевна приняла это назначенье?

«Ну её к чертям, эту Матрёну!» – в сердцах подумал Капитон и вдруг заметил, что эта мысль не отозвалась болью в голове. Зуд прошёл, громкие звуки и яркий свет больше не будили в нём ненависти и мыслей о смерти.