Рысюхин, что ты пил?!

Разумеется, меня не затруднило – не гонять же за чаем целого профессора! Я немного задержался в коридоре и постучал в дверь только когда увидел несущего чай проводника.

Лебединский был в лёгком парусиновом костюме с брюками без стрелок, из-под расстёгнутого пиджака виднелся тонкий спортивный свитер. Когда он вслед за проводником вышел из купе я, недолго думая, надел свой привычный летний костюм, поддев под пиджак вместо свитера рубаху от кальсонной пары – вот совершенно не представляю, зачем бабушка мне её упаковала, летом-то!

Дальше пили чай с припасами – у профессора они были покупными, у меня – домашними.

Разговаривали о музыке в целом и об эстраде в частности. Профессор, как оказалось, сам выступал на сцене и имел, по его словам, «определённый успех» с романтическими песнями и романсами, но потом на гастролях сильно простыл, перенёс «на ногах» (а точнее – «на колёсах») довольно жестокую пневмонию и ему стало не хватать дыхания. Пришлось перейти к преподавательской деятельности, музыкальной критике и сочинительству, причём во всех трёх областях был видимый результат.

Профессор требовал петь мои «нескладушки», по нескольку раз, разбирал их, предлагал другие варианты звучания. К двум часам ночи, под четвёртый (или пятый?) чайник, когда мы уже перешли на «дядя Валера» и «Юрка», но при этом всё ещё на «вы», а порой не только обсуждали музыку с песнями, но и спорили, он вспомнил:

– Юра, вы говорили, что есть одна песня полностью. Не жадничайте!

Пришлось петь, причём стыда за «редкостную чушь» я уже не испытывал, начиная с:

– Там где ёж парит

Над густой листвой

Там катались мы

На котах с тобой.

Облысел тот ёж,

Матом кроет мгла,

А любовь, как слон

По кустам прошла…

И заканчивая:

На семи углах

Белок килограмм…

Обернётся вновь

Злая зебра к нам!

Профессор заставил спеть трижды, слушал внимательно, записывал что-то, ставил свои пометки. И потом сказал:

– А вот это интересно. Это почти готовая баллада, в меру романтичная, в меру трагичная. Я уже даже представляю, где и что надо сделать с текстом.

Знаешь, Юра…, пожалуй, я возьму это в работу, с твоего позволения, разумеется, с указанием тебя в качестве соавтора.

– Да какого соавтора, о чём вы говорите! Во-первых, тут ещё работы непочатый край – текст нормальный, аранжировка, партитура, голоса… Эта «рыба» – это хорошо, если десять процентов от всей работы! А во-вторых, я не собирался ничего такого сочинять, оно само откуда-то пришло.

– Скажете тоже, «само».