Заново рожденный

Дверь в помещение открылась, одарив меня возможностью насладиться ушераздирающим творчеством местного диджея. Не сразу, через несколько секунд, словно кто-то, осматриваясь, остановился на пороге, закрылась. Раздался щелчок запорного механизма и неторопливые тяжелые шаги. Они затихли подле меня. Резко пахнуло чистящими средствами.

– Ты, высокородный, избалованный ублюдок. – Говорил молодой мужчина. Голос его дрожал от с трудом сдерживаемой ярости. – Пьяный. Еще и один. Я сначала глазам своим не поверил. Господь услышал мои молитвы.

– Поклонник? – Хрипло буркнул я, не подняв головы. – Сегодня автографы не раздаю.

Пронзительная боль в боку была мне ответом. Подавившись собственным вздохом, я рухнул на холодный пол и закашлялся.

– Это за Архипа, тварь ты поганая!

Еще удар. Ребра затрещали. Я забыл, как дышать. Только жалобно скулил, свернувшись калачиком. Меня еще раз стошнило.

– Что, нравится? Каково это оказаться на месте своей жертвы? Страшно, а, барин? Архипу тоже было страшно. Но вас это не остановило.

Ни его крики, ни мольбы.

Каждое слово неизвестный сопровождал размашистым ударом ноги. Бил со всей силы, не жалея, от души. Все еще одурманенный, я не успевал прикрываться. На теле уже живого места не осталось, хрустели кости, но спасительное забытье все не наступало.

Из разбитой брови и сломанного носа по щеке, мимо рта, вниз по подбородку катились ручейки горячей, солоноватой на вкус крови. Никогда не боялся ее вида. Но сегодня, заметив, что именно течет по капиллярам, венам и артериям, себя испугался гораздо больше, чем дикаря, с такой страстью меня избивавшего.

И даже позабыл о боли.

Я истекал кровью насыщенного голубого, точно безоблачное небо в жарком июле, цвета. Безумие! Уже не слыша распинавшегося надо мной незнакомца, я пораженно вскрикнул и привстал на руках. В голове вмиг прояснилось. Пусть и ненадолго. Очередной удар пришелся точно в висок, и свет в глазах померк.

Пробуждение было ужасным. Так плохо я себя не чувствовал ни разу в жизни, хотя не единожды жестоко дрался с прочими воспитанниками детского дома.

Ломал конечности и кости как себе, так и другим, тяжело болел с температурой за сорок и запущенной ангиной, с повышенным давлением по четырнадцать часов в день подрабатывал грузчиком на складах и носильщиком трупов.

Но, казалось, даже все пережитое за целую жизнь не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывал сейчас. Невыносимо болел каждый сантиметр тела. Как изнутри, так и снаружи. Голова раскалывалась.