Заново рожденный

Опыт графа Вельяминова, безусловно, заслуживал уважения, но отчего так среагировал Колчин?

Следующими были представлены новый заведующий хозяйством, немолодой мужчина по имени Савелий внешности самой что ни на есть рабоче-крестьянской, заросший, с тяжелыми кулаками и кустистыми седыми бровями, и заместитель начальника охраны кампуса, подтянутая женщина, которой я не дал бы и тридцати, с офицерской выправкой и серьезным, сосредоточенным выражением лица. Ее ректор представила, как кандидата магических искусств, гвардии капитана баронессу Людмилу Ростову.

После этого Львова еще с четверть часа распиналась о важности получения в наше неспокойное время достойного образования, напомнила, что соревнования между факультетами начинаются во второй половине учебного года, с того же времени, соответственно, официально разрешены магические дуэли. Ректор также напомнила о запрете покидать кампус и санкциях за нарушение правил. А напоследок, после драматичной паузы, объявила, что сам император и первые лица государства в этом году посетят выпускной.

В этот раз под внимательным взглядом Ксении Александровны хлопали гораздо дольше и с большим энтузиазмом.

Когда овации стихли, Львова поблагодарила присутствующих за внимание и, наконец, объявила начало торжественного пира.

Я уже слюной исходил, так что действовать начал, даже не дослушав. Ну как тут удержаться, когда перед тобой такая красота: копченая радужная форель под сырно-грибным соусом, тушеная в пиве нежнейшая строганая оленина, сливочная уха из лосося и салат из жареного филе цыпленка и пармезана под «Цезарем».

А на десерт – яблочный пирог с ванильным мороженым.

Я с такой жадностью набросился на угощения, словно впервые в жизни ел что-то кроме черствого хлеба. Мать и сестра же, да и большинство окружающих, пищу натурально вкушали, по-иному не скажешь. С достоинством, соблюдением всех норм приличия, не спеша. На меня и Михайлову-старшую осуждающе косились, но мы беспечно игнорировали неодобрение благородных.

Матушка подмигнула мне и демонстративно стала есть с куда большим аппетитом, пусть и с все тем же присущим истинной леди изяществом.

Постепенно, даже несмотря на присутствие в зале сдерживающего фактора в лице дочери государя, гости, персонал и студенты расслабились, и помещение стало напоминать растревоженный улей. Голубокровные дамы и господа пересаживались, выходили во двор на послеобеденный променад и покурить, сбивались в группы по интересам.