Каждый мародер желает знать...

И все внимание вооруженной публики эта тварь явно перетянула на себя.

В паре метров от меня из воды высунулась рыжая макушка Натахи.

- Ты кто такой? - истеричным голосом спросила девочка.

- Богдан, - сказал я. - Ты меня не знаешь, я тебя тоже. Давайте к берегу. Вон туда, - я ткнул пальцем в сторону.

- Если ты с ними заодно, я никуда с тобой не пойду! - заявила девушка. Закашлялась и ушла с головой под воду. Я подтолкнул ее к поверхности, придерживая за талию.

- Да я вроде и не настаивал, - сказал я. - Выберемся, и топай на все четыре стороны.

Вроде больше она тонуть не собиралась. И даже довольно ловко погребла к берегу. Мы с Натахой - за ней.

- Сходили, блин, за хлебушком, - пробормотал я, выбираясь на берег мостки. В окне примыкающего к мини-причалу дома мелькнуло озабоченное женское лицо. - Ты хоть кто такая, прелестное дитя?

- Я Грета Крюгер! - девочка мотнула головой. Мокрые косы хлестнули ее по щекам.

- Старшая дочка Германа? - спросила Натаха. Девочка не ответила. Поднялась на ноги и направилась к узкому проходу между заборами.

- Стой, - я быстро ее догнал и ухватил за руку.

- Не трогай меня! - вскрикнула она и отшатнулась. - Мне надо домой!

- Тихо-тихо! - я преградил ей дорогу. - Выслушай меня, ладно? Там сейчас стреляют, слышишь? Понятия не имею, кто там побеждает, но есть шанс, что если ты просто заявишься сейчас домой, тебя снова захватят. Или застрелят случайно. Я правда тебя не держу, но давай ты подумаешь, прежде чем бежать туда, ладно?

- Там папа! И братья! - в голосе девушки снова появились истерические нотки.

- Тссс! - Натаха осторожно приобняла ее за плечи. - Мы тебя не обидим, правда.

Плечи девушки обмякли. На глаза навернулись слезы. Она всхлипнула. Потом вдруг внезапно громко разрыдалась, уткнувшись в натахино плечо.

- Эй вы! - любопытная женщина, которая чуть раньше разглядывала нас в окно, теперь высунулась в дверь. - Ну-ка живо сюда топайте! Еще в перестрелку попадете, топчутся они…

Натаха подтолкнула девушку к калитке.

Плечи Греты вздрагивали, плакать она не перестала. Но шла, не сопротивляясь. Женщина пропустила нас в полумрак прихожей, еще раз высунулась наружу, огляделась, потом захлопнула дверь и закрыла на задвижку. Схватила с лавки явно подготовленное большое полотенце.

- Давай-ка я тебя укутаю, деточка, а то простудишься! - она распахнула объятия и накинула на Грету полотенце. Мы с Натахой, ясное дело, такой чести не удостоились, впрочем я был не в обиде.