Ваше Сиятельство 1 (+иллюстрации)

– Будет очень интересно снова посмотреть, как ты, Еграшка, ползаешь на четвереньках.

Раздался смех Рамила Адашева. Я его не видел – он стоял позади меня, но слышал, как Рамил живо обсуждал с произошедшее с княгиней.

- Двадцать второе на твое счастье воскресенье, - вытирая кровь с губ, высчитал граф Сухров. - Так что через три – двадцать третьего. И ни днем позже!

К нам уже подошло трое полицейских: корнет с двумя крошечными молниями на синем погоне и два приказных с тяжелыми, многозарядными пистолетами.

- Что у вас происходило, господа нехорошие? – негромко, но едко полюбопытствовал корнет.

Глядя на меня, он не без оснований полагал, что именно я – главная причина разбитой физиономии Сухрова.

- Да ничего собственно. Размялись немного, - ответил я, поглядывая на Сухрова. Сейчас очень многое зависело от того, что скажет Еграм: не выкатит ли мне какие-либо претензии при стражах порядка.

- Я – княгиня Ковалевская, - вступила в разговор Ольга, небрежно показав золотой жетон. – Думаю, господа полицейские, ваше важное внимание здесь будет лишним.

Мальчики просто тренируются. Они – наши воины, защитники. Им скоро в военную академию поступать, вот пробуют силы.

- Жетон, быстро, - бросил Сухров Лужину, и тот побежал к перевернутым ящикам, где лежат вещи графа. Сам же Еграм, повернувшись к корнету, подтвердил слова княгини: - Да, ничего. Нормально все. Показывали друг другу боевые приемы. Вот я неудачно упал. Можете дальше лететь по своим делам.

- Ясно, дворянство развлекается. Все-таки сначала все без исключения должны подтвердить личности, - поглядывая на Ковалевскую с явным мужским любопытством, полицейский смягчился.

- Барон Адашев, - Рамил блеснул родовым жетоном, достав из нагрудного кармана.

- Виконт Павел Адамов, - представился приятель Сухрова, звякнув цепочкой с бронзовым медальном.

Следом, недовольно ворча, представился Подамский.

Я хотел было сходить за своей одеждой и тоже явить жетон, но Айлин – быстрая и догадливая, уже подбежала ко мне с ним. Даже рубашку принесла.

- Граф Елецкий Александр Петрович, - сказал я, показав медальон и принялся надевать рубашку – было прохладно даже для конца апреля.

- А вы, сударыня, кем будете, - цепкий взгляд корнета остановился на Синицыной.

Повисла неловкая, короткая к счастью пауза. И я сказал, не давая Айлин заговорить первой:

- Она моя жена, Айлин, - обнял ее и, памятуя о том, что по кодексу чести дворянин не должен лгать, добавил едва слышным шепотом: - Скоро ей станет.

Теперь пауза стала долгой.