Род Корневых будет жить! Том 1

Но, судя по тому, что Мо Сянь не вернулся в карету, преследовать нас не прекратили.

Егор Казимирович нахлёстывал коней. Мы уезжали, а Мо Сянь оставался парить на своём летающем мече.

Я смотрел на остающегося позади китайца и молил только об одном – чтобы он не упал со своего меча. Или чтобы у него оставались силы парить на нём. Потому что пока он вверху, те, кто преследовали нас, добраться до него не могли.

Окрестности одна за одной осветили ещё несколько вспышек, после которых раздались визги и вой.

Мо Сянь в одиночку сдерживал чёрную лавину.

Я не видел тварей, которые преследовали нас. Понимал только, что их много, очень много – я видел красные глаза.

Я всматривался в ночь. И вдруг понял, что мы давно уже выехали из леса. Я даже не заметил, когда это произошло, потому что всё моё внимание было сосредоточено на тварях, преследующих нас.

Но я не строил иллюзий. Я прекрасно понимал: более-менее в безопасности мы будем только, когда пересечём защитный барьер.

Мо Сянь отставал всё сильнее и сильнее, и я вдруг подумал, что китаец решил разделить судьбу своей Емолань, своей волчицы.

Как только эта мысль пришла мне в голову, Я вскочил в карете и заорал что было сил:

– Мо Сянь! Немедленно возвращайся! Ты меня слышишь? Мо Сянь! Я приказываю тебе!

Я орал снова и снова, но китаец не отзывался. Только продолжались вспышки, но они были всё дальше и дальше. Настолько далеко, что и визги тварей уже почти не слышались.

Охрипнув, я обессиленный сел на сиденье кареты.

И тут почувствовал, что один щенок едва не падает.

– Мо Сянь, возвращайся! Ты должен ещё научить меня владеть силой. Кто кроме тебя научит меня, паршивый китаец! Ты меня, слышишь? Я хочу, чтобы ты стал мне другом.

Я говорил ещё что-то. Шептал и шептал. Даже когда голубые мотыльки взметнулись вверх, я продолжил уговаривать щенков, чтобы Мо Сянь вернулся. Как будто китаец мог меня услышать.

Даже когда карета остановилась и к дверце подошёл Егор Казимирович, я продолжал шептать чуть слышно.

И дело совсем не в том, что больше здесь я никому не мог доверять. Нет. Просто я увидел его сначала радующимся встрече с волчицей, а потом рыдающим по ней. Но последнюю точку поставила его забота о щенках, о их безопасности…

Я в своей жизни видел очень много боли и несправедливости. А вот эта забота согрела меня.