Восход. Солнцев. Книга I

Интересно, только мне так повезло? Такой глубокий курс погружения в реальность, или всем рядовым это передают?

— Что же мне делать? — спросил старлей сам себя. Потом улыбнулся и кивнул. — Пойдете, молодой человек, в разведку. Там как раз нужны такие уверенные в себе люди, послужите стране посмертно, расплылся в довольной улыбке Верка.

— А что… — стоило мне задать вопрос.

— Молчать! — крикнул Вершинин и стукнул по столу. — Вы говорите, только когда я дам эту возможность. Ты меня понял? — перешел он на «ты».

Он стал уже порядком напрягать, но я промолчал.

В дверь постучали, и к нам заглянул военный. Старлей выпрямился и подозвал его ближе. Солдатик согнулся в три погибели, пока шел к столу Аркадия Семеновича. Положил ему какие-то документы и, отдав честь, свалил.

— Еще проблемные? — пробубнил себе под нос Вершинин, изучая новые бумаги. — Так, один есть, четыре, семь, десять. Как раз хватает, — обрадовался он . В каждом деле он что-то писал и ставил свою подпись.

— Старший лейтенант, — начал я.

Сейчас именно тот момент, когда нужно просить, чтобы нас с ребятами в один отряд определили.

— Молчать! — снова крик и удар по столу. — Когда обращаешься к старшему по званию, начинаешь со слов: должность и потом «Разрешите обратиться», или ФИО и просьба.

— Старший лейтенант, разрешите обратиться? — не сдавался я. То, что он урод, я понял, как только зашел в кабинет. Верить на слово Филину глупо, у него могут быть предубеждения. Теперь я увидел своими глазами, что он прав.

— Нет! Не разрешаю! — с улыбкой сквозь зубы процедил Вершинин. — Я и так с тобой кучу времени убил. Пошел вон!

Вот же тварь… Я развернулся и двинулся на выход, но эта истеричка снова заорала.

— Стоять! Я тебя научу, — вскочил старлей из-за стола. — Видишь старшего по званию — отдаешь честь. Вот так, — он показал, как. — Хочешь уйти — если тебе разрешили, то снова отдаешь честь. Ну, покажи мне, как ты понял.

Сжал кулак. Очень хотелось сказать все, что я о нем думаю, но пока рано.

Скулы напряглись, и я поднял руку к голове. Смотрел ему в глаза и даже не моргал. На его роже растянулась еще более широкая улыбка.

— Ну вот, другое дело. Вас, аристократов, учить и учить. Свободен, — последнее, что он сказал, когда я уже развернулся и пошел.

На улице меня ждал другой военный, его рука уже была на оружии. Паренек даже ничего не сказал, только глазами показал, куда идти. Снова путешествие по дорожкам, пока мы не вышли к казарме.