Ты волшебник, Гарри!

Еще тогда я поверил в настоящую дружбу. Такую, какой не было в прошлой жизни. Ту, которая может быть до надгробной плиты.

Помню, это было в начале каникул.

Тепло было, до белых ночей было уже недалеко.

Мы возвращались с нашей медитации с болью в голове.

***

— Пойдёмте где-нибудь посидим? — предложила Катя.

Ребята шли по пустым улицам.

Это был тот чарующий момент летней погоды июня, когда ночь только начинает вступать в свои права. Солнце спряталось, но небо было ещё светлым, чистым, голубым, с полоской розовых облаков на горизонте.

— Тебя уже отпустило что ли? — хмыкнул Борис, поглаживая затылок.

— Нет, но домой что-то неохота, — вздохнула Екатерина. — Погода классная... Только ведь учеба закончилась...

— Выпускной класс, — вздохнул Гарри. — Пора бы уже что-то серьёзное делать.

Борис покосился на друга:

— Ты всё-таки решил взять своё с Нового года?

— Блин, я думала: ты уже забил на эти письма, — вздохнула Катя.

— Я? Да ни за что! — возмутился Гарри.

— Да? И что там было? — тут же заинтересовалась Екатерина.

— «Не доводи до греха. Работать силой будешь в университете!» — процитировал начинающий некромант. — В общем, хрен мне, а не морг или больничка. И трупов не дали, и пальчиком пригрозили.

— Что-то не помню, чтобы тебя это останавливало, — хмыкнула девушка.

— Там подпись была, — недовольно буркнул Гарри.

— Кто? — спросил Боря.

— Георгий Святославович Романов, — недовольно буркнул Гарри.

Катя присвистнула, а Мусаев понимающе закивал головой.

— Вот... держусь. Скучаю, — вздохнул Гарри.

— Планы есть? Мы все лето ерундой страдать будем? — заметил Борис.

— Ну, почему страдать? Мы честным путем узнали, что у Кати, помимо жёлтого комплекта, есть красный. К сентябрю хотелось бы знать всю цветовую гамму её гардероба, — мечтательно произнёс подросток и тут же получил леща от Кати.

Борис благоразумно промолчал, но всё равно получил такого же леща.

— За что? — хмуро глянул он на Катю, шедшую между друзьями.

— Ты рожу свою видел, кобель похотливый? — с прищуром спросила та.

— Смирись, друг мой, — вздохнул Гарри, потирая затылок. — Ей нравится, когда мы на неё смотрим. Но удовольствие от нашего избиения её прельщает не меньше. Ай!

— Судьба жестока, сударь... Ай!

Ребята дошли до большого проспекта, по середине которого тянулась аллея с фонарями, прогулочной дорожкой посередине и деревьями по краям.

— Как красиво, — вздохнула Катя.