Ты волшебник, Гарри!

— Я не бью друзей! Тресни его за меня!

ШЛЕП!

Увесистая пощечина прилетела Борису по лицу, оставив яркий красный след.

— Спасибо, Катя! А ты, Боря, грязный извращенец! Я хотел попробовать презерватив надуть силой воздуха и тьмы. Увидел технику сочетания стихий в своей «глазастой» книжке.

— Простите, — буркнул Боря, потирая щеку.

— Фу таким быть! — сморщился Гарри и поднялся. — Ну, чего расселся? Поехали!

***

Да.

В тот день мы много разговаривали.

Я многое в открыл для себя в Кате. Да и в Боре. В ту ночь он много говорил.

Оказалось, что, несмотря на то, что у него есть род, что он не изгой в своей семье, он... Белая ворона. Он, конечно, так не выразился, но смысл примерно такой.

— Понимаешь, ты растёшь в семье, где лучшие маги земли в империи. Твой отец — маг земли, старший брат маг земли, дед был магом земли и его отец и дед были магами земли. Все всё знают, все работают с делом семьи. Это наш хлеб, наша история. Все разбираются в руде, породах, залежах, а тут я. Вроде, и свой, вроде, и за род радею, а сделать ничего не могу.

Ощущать себя бесполезным для семьи... Это тяжело. Очень.

Да, Боря очень сильно по этому поводу переживал. Отец, вроде, понимал, но поделать тоже ничего не мог, а когда Боря объявил, что собирается на службу в качестве боевого мага огня, то вроде как, выдохнул. Честь рода для Мусаевых не пустой звук.

Катя нам искренне пожаловалась на родителей. Те, естественно, ее увлечения и ее саму не воспринимали. Катю учитывали как предмет.

.. Как корову, что в будущем могла дать молока. Не более того. Мать хотела мальчика, а отец... Отец у неё знатный подкаблучник. Как скажет мать, так и отец будет делать, при этом пытаясь задобрить всех и сгладить углы.

Вообще, после той ночи у меня сложилось впечатление, что только у меня всё хорошо в семье. Даже чувство вины какое-то появилось.

Да, мать одна растила. Да, появился отчим. Нет, отличный умный парень. Да, всё отлично. И дома, и вне дома. Ну, директриса орёт на нас после каждой выходки, так и на Катю с Борей тоже орёт.

В общем и целом, та ночь рядом с гранитной мастерской многое изменила.

Нам было по четырнадцать, мы были со своими «глобальными» проблемами и не задумывались о будущем. Нас не тревожили спальники на твердом полу, не тревожило то, что запивали мамины куриные ножки паршивой газировкой. Нам было по барабану, что мы у промзоны и несовершеннолетние. Что? Район небезопасный? Так мы...

А...

Да.

Презервативы.