Рысюхин, шампанского!

Но в скрыт уходить нельзя. Если серьёзно – по залу не бродить, по сторонам не глазеть, к силе не обращаться ни под каким предлогом вообще, кроме как если лично Государь Император попросит, но он никогда не просит. К Государю не подходить, пока он сам не подойдёт или не позовёт. Первыми с ним не заговаривать, ничего не просить, отвечать на вопросы кратко, но исчерпывающе полно (ха, всегда забавляло это сочетание условий). Ах, да: голос сдерживать, не орать от восторга, но и не шептать, чтобы Его Величеству не приходилось напрягать слух.

А вот указание не отколупывать и не уносить ничего «на память» с уточнением «ложечки там серебряные или бусины самоцветные» выглядело откровенно оскорбительным. Я даже хотел возмутиться, но этот пассаж был финальным, после него этот чиновник развернулся к нам спиной и, не прощаясь, исчез за небольшой дверью в задней части кабинета. Вместо него зашёл уже знакомый сопровождающий и вернул нас в комнату ожидания.

В комнате мы разговорились. И одной из тем стало поведение инструктировавшего нас не представившегося чиновника.

– Что этот лысый хрен себе позволяет?! – барона Гребешкова прорвало одним из первых. – Давать потомственному дворянину указание ничего не красть во дворце, каково, а?!

– И, главное, сразу сбежал, пока не получил вызов.

– Или просто в морду.

– Опытный, скотина эдакая…

«Ишь, как возбудились! При этом я уверен – каждый раз хоть кто-то, хоть что-то, но тырит «на память», даже не считая это воровством».

После такого захода с объединившим всех возмущением разговор завязался как-то сам собой. Выяснилось, что барон Гребешков носит свою фамилию действительно в честь моллюска и родом с Дальнего Востока. Он также обнаружил тонкое место, выкупил участок, под видом обычного расширения владений, и построил там портал. Его изнанка на нулевом уровне представляла собой тропический остров размером примерно три на пять километров, покрытый отчасти джунглями, отчасти – скалами. Первый и второй уровень представляли собой просто море, без островов, но на первом была отмель глубиной около метра, зато море – холодное, на втором море тёплое, но без единого клочка тверди вблизи места перехода.

Гребешков, чьи владения на лице лежали на границе зоны вечной мерзлоты, так, что семьдесят процентов земель были «мерзотными», тропическому острову был искренне рад, планируя полностью очистить его от исходной флоры и фауны, засадив фруктовыми плантациями.