Шелест. Гимназист

Второй улучшает реакцию. То-то он меня едва не достал.

— Ну и пришёл бы к людям да толком всё рассказал, а не устраивал побоище.

— Так и хотел сделать.

— И чего же не сделал?

— А ты порасспроси Тукана, кто его за мной отправил да зачем.

— Хм. Нужен мне тот Тукан как зайцу пятая нога. Да аккуратней вяжи, олух царя небесного! Коли дух испустит до того, как к стражникам попадёт, ничего у нас тут не закончится, — прикрикнул дядька Василь на молодого ватажника, связывавшего Топорка.

Трактирщик? Так оно и есть.

Только возможности и авторитет такие, что если кто и был настоящим хозяином Чижовки, то это он. Хотя всех его людей вышибала, повар да подавальщицы. Умеет этот хитрован выдерживать баланс, да так, что ни у кого к нему претензий нет, а народ за него, кто в глотку вцепиться готов, а кто бога молит за его здравие.

Подозреваю, что и нормальное отношение на Чижовке ко мне во многом связано с дядькой Василём. Без понятия, чем я ему приглянулся, но даже Архип, хотя и вёл себя со мной с эдакой толикой покровительства, никогда не задевал.

И наверняка убивать меня в подворотне не стали, а решили привести для разговора именно по инициативе хозяина трактира. Хм. Быть может, Тукан действовал как раз в обход прямого приказа авторитетного вожака. К чему ему говорящая голова при свидетелях?

Вот такой непростой дядька. И коль скоро он повёл себя именно так, а не иначе, то и сомнений никаких, быть слободе под ватагой Бересты.

***

Несмотря на поздний, а вернее, ранний час, так как уже начались предрассветные сумерки, князь Долгоруков не спал и работал в своём кабинете.

Обстановка дорогая, но без вычурности, всё выдержано в строгом стиле, что свидетельствует о хорошем вкусе.

Иван Митрофанович богат, входит в ближний круг императора, является членом Правящего сената и весьма влиятелен. Поэтому в показной фасонистости попросту не видел смысла, предпочитая скромность, которую не доводил до маразма. Одежда из дорогой ткани, но без излишнего золотого и серебряного шитья.

Из драгоценностей только кольца с бриллиантами, имеющими практическое значение.

— Дозвольте, ваша светлость? — заглянув, спросил дьяк, личный помощник князя.

— Входи, Фадей Константинович, — закрывая папку с документами, позволил князь.

— Простите, Иван Митрофанович, — поклонился дьяк.

— То есть выяснить ничего не удалось? — недовольно сжал губы Долгоруков.

— Увы, управиться с узором «Повиновения» не получилось.