АирЪ. 1 том

Я и пошёл, вслед же услышал громкое шипение:

– Я всё скажу брату!

– А я тут причём? – пробормотал я и зашёл в комнату к медсестре.

Моё постельное бельё всё так же лежало на кушетке.

Я забрал его и вернулся в свою обитель.

Не худший расклад.

***

Этот Тургенев, точнее его брат-старшеклассник, стали моим постоянным пропуском в мир уединения и лекций о правильном поведении.

После каникул меня выпускали на время занятий, однако остальное время я проводил в комнате два на три метра со всеми удобствами.

Да, я был трижды «избит» очкариком, пока меня удерживал его брат-громила. Но комариные укусы досаждали больше, чем синяк под глазом и тем более на теле.

Вот отсутствие прогулок в какой-то момент показалось мне проблемой, так что я решил на некоторое время стать «паинькой». Всё равно в медитации наступил тупик.

Полный и беспросветный.

А из карантина допуска в библиотеку нет. К телевизору тоже.

Только пять учебников, которые я перечитал бессчётное число раз, а потому мне было очень скучно.

Даже летать внутри космоса надоедает, когда он становится полностью изучен.

Где эти восемь точек для управления спутником? Хотелось бы мне знать.

Так что «паинькой» я вернулся к обществу.

Теперь моей кроватью стало одно из свободных мест на втором этаже двухъярусных кроватей.

Если сначала мне это казалось опасным, то в ночи, входя в медитацию, покачивание как-то умиротворяло и переносило меня во внутренний мир быстрее.

Осенью в третьем классе, я уже обучался не один.

Венедикт Александрович Тургенев стал моим одноклассником, перепрыгнув один класс.

Подозреваю, что это было подстроено, чтобы учитель не тратил время на индивидуальное обучение разным программам.

Почему нас до этого не обучали в одном кабинете одновременно? Загадка.

Возможно, не хотели бы сокращать кого-то из учителей.

В любом случае, «Веник Младший» стал моим одноклассником и всячески старался блеснуть знаниями.

Мне же на оценки было абсолютно плевать, я просто поглощал информацию.

Однако разговорчивый и заносчивый Тургенев оказался полезным болтуном.

Если со мной он не общался, то его реплики во время просмотра телевиденья были интересными.

Однажды, когда от нечего делать я сидел около телевизора в почти переполненной комнате, туда вальяжно ввалился и очкарик. Садиться он не стал, опёршись о неподвижную половинку двери.