Перекресток миров. Первые шаги Синигами

— Но еще не настала!

Та обратила все свое внимание на Миуюки, отвернувшись от несущегося на нее моего отца, слегка синеватая кожа у женщины вспыхнула туманом. А из земли, словно вырастая, начали появляться огромные острые сосульки, которые неслись к моей матери, что бежала прямо на них. Я с замиранием сердца смотрел, как с каждым мгновением стена острого льда надвигается на маму, и когда первая сосулька коснулась кожи Миуюки, я думал, умру вместе с ней.

Но мама словно их не замечала, а ее тело начало распадаться, словно пепел, всего лишь миг — и ее уже не было, а стена острого льда еще прошла пару метров, перед тем как остановиться.

А Миуюки появилась около своей соперницы и уже сжимала горло ледяной воительницы, и от руки Миуюки, сжимающей горло, шел черный дым.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — оглушил окрестности крик ледяного мага, а после она рассыпалась на крупные куски льда.

— Сбежала, — спокойно проговорила мама, отряхивая с рук лед, и, повернувшись к Альрику, добавила: — Дети!

Я никогда не кричал и не плакал по пустякам, но сейчас, прижимаясь к маме, как и Астрид, что обняла папу, тихо ронял слезы.

Нет, это не были слезы слабости или страха, это были слезы счастья.

В воздухе загудело, я на мгновение подумал о самолете, что где-то пролетал в высоте, но Альрик мгновенно понял причину этого странного для этого мира звука.

— Имперская катапульта! Отходим! — зверем взревел мой отец и понесся прочь от дома, у которого мы стояли, его примеру последовала и Миуюки, а я, смотря из-за ее плеча, наблюдал, как с неба падала горящая комета.

Это был огромный кувшин, что попал в наш дом и словно взорвался, расплескивая повсюду свое содержимое, которое моментально вспыхивало. И если бы мы не отбежали метров на восемь, нас могла задеть эта горящая жидкость.

Через минуту дед Брани стоял вместе с нами, смотря на горящий дом. Он получил донесение, что захватчики в селении перебиты, а их основные силы, так и не вышедшие из бухты, спешно отступили.

— Жалко игрушки Альмонда, — проговорила мама.

— Они так и остались у очага.

— Пустяк, я новые сделаю, — проговорил Брани.

— А каждых твоих поделок касается рука госпожи Хель? — как бы между делом спросила мама, но я видел хитрую улыбку, что была сокрыта в уголках ее губ.

— Что?! — проревел мой дед, не сразу до конца осознав, что сказала Миуюки. — Игрушки!

Мы смотрели, как дед, который был такого же роста, как и мой отец, но намного тяжелее, с пинка вынес горящую дверь.