Перекресток миров. Первые шаги Синигами

И отгоняла от меня сумеречных созданий, которые, почувствовав живого, стремились ко мне, чтобы пожрать немертвую душу, что по какой-то причине забрела в их царство.

Каждый верит, что он сам выбирает свой путь, только это заблуждение дураков, я считал, что делать надо то, что можешь и что должен, и путь сам выберет тебя. И вот тогда мир тебя не забудет и не осудит, и если ты встал на путь, неугодный богам, то они будут напоминать о себе довольно часто, но это не должно сбить тебя с пути.

Напомнила о себе и Хель, только почему-то она не спешила заговорить со мной, и я начал подозревать, что это вовсе и не богиня, властительница мира мертвых.

Хель вдруг приблизилась ко мне, схватила за руку, и мы перенеслись из мира мертвых в огромный каменный зал, где, образуя круг, стояли десять каменных тронов, направленных в центр, где стоял одиннадцатый трон из белого мрамора, украшенный позолотой и искусной резьбой.

Символы власти не пустовали: на них сидели полуразложившиеся трупы в доспехах и мантиях, каждый из них сжимал в своих руках либо меч, либо магический посох.

— Это истинные правители Данилага, и, к радости живых, пока они спят, — тихим шелестом прозвучал голос Хель. — Их надзиратель Тьерок Добрый мертв, и некому их разбудить по очереди и покормить, но через пять лет они сами очнутся от голода.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я ту, что однажды помогла мне и не могла без какой-то важной причины вмешиваться в мой сон.

— Альмонд, их заждались в царстве мертвых, им пора уйти из этого мира, — проговорил голос, который не мог принадлежать Хель.

Я поднял свой взор на ту, что держала меня за руку, и это теперь была не Хель: на меня смотрела Миуюки.

— Но что я могу сделать? — проговорил я, смотря в глаза, наполненные тьмой, это существо только внешне было похоже на Миуюки, передо мной стоял мой работодатель, которому я должен был за свое перерождение.

— Синигами может все, а твое имя, означающее Всесильный, пора подтверждать, — проговорило существо голосом моей жены, а передо мной появилась моя дочь. — И не только за свою жизнь ты мне должен, о юный Синигами! Жизнь твоей сестры до сих пор не оплачена.

Передо мной на мгновение мелькнула Астрид, вся покрытая кровью, и смерть пропала, оставив меня наедине с трупами, что восседали на тронах.