Перекресток миров. Первые шаги Синигами

— Держи его, не дай ему начать забирать жизни, иначе нам его не одолеть!

Ей никто не ответил, а я уже видел свет факелов в конце тоннеля, но самое страшное, я начал чуять смрад, что исходил от лича, но не слышал его шагов. Оглянувшись, я увидел, как на огромной скорости ко мне, не касаясь земли, летит лич, и его меч готов забрать жизнь, а открытый рот с гнившими зубами желал моей плоти и крови.

С какой скоростью можно бежать, когда за тобой летит гниющий труп? Я так и не смог ответить на вопрос о том, откуда нашлось у меня столько сил, что я словно стрела влетел в зал, из которого я проникал в катакомбы, и чуть не замер от изумления.

Передо мной стоял весь в броне и только без шлема мой отец, его взгляд был безумен и полон ярости, в его руках был огромный топор, подаренный Хель. Этот сплав мышц и стали был одновременно как ужасен, так и завораживающ. Альрик был готов к этой встрече, хоть с демонами, хоть с богами.

— На землю! — рявкнул закованный в броню отец в тот же момент, как на его голову надела шлем Ингрид и отскочила от него.

У меня не было выбора, и я, не замедляя бег, бросился на пол, а надо мной пронесся тяжело бронированный воин. Когда я посмотрел назад, то отец со всего размаха ударил лича огромным топором, подаренным Хель. Я слышал, как трещала рукоять топора, я видел, насколько мощным был удар, и мое сердце радовалось от того, как снарядом от отца отлетел лич, руша своим телом кирпичную кладку стены.

— Филактерий в голове! — закричал я, силясь хоть чем-то помочь Альрику.

— Понял, — угрюмо проговорил отец и, словно стальной гигант, медленно и неспешно направился к личу, который как ни в чем не бывало вскочил на ноги. Навык прозрения работал до сих пор, и я видел, как буйствует аура моего отца, как она окутывает его топор, но и аура лича также окутала его, словно броней.

— С-т-р-к, — прострекотал лич, и в отца полетела темная стреловидная материя.

Но она не долетела до Альрика, упав на пол, прижигая каменные плиты. Лич лишь взглянул на выходящую из катакомб Миуюки и понесся с мечом на отца.

— Гра! — разразился боевым кличем мой отец, нанося свой удар топором по личу.

Хруст костей, хруст рукоятки топора и звон металла наполнили воздух. Я видел, как из проломленного черепа лича брызнуло то, что раньше было его мозгами, и как в свете факелов блеснула свинцовая оболочка филактерия.