Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Отец удивленно смотрел на ручку топора, которая не выдержала удара и обломилась, оставив металлическую часть застрявшей в черепе мертвеца. А лич, несмотря на удар, бросился к филактерию, который летел в мою сторону.

— Стоять! — взревел отец, заключив в свои металлические объятия тело лича, а тот начал откусывать своим беззубым ртом металл стальной брони отца, пытаясь добраться до его шеи даже через металл.

Я видел, как вокруг появились тени, похожие на людей, с которыми сейчас сражалась Миуюки, не давая напасть ни на меня, ни на Альрика.

Я видел глаза лича, которыми он смотрел на филактерий, и я видел свои руки, которые тянулись к этому свинцовому бруску, что упал в метре от меня.

Боль, которую я ощутил, как только коснулся души лича, было сложно описать, но я о ней и не думал, я просто схватил брусок и кинул его в единственного человека, который был противоположностью этого создания, в котором не могло быть света. Ингрид не стала ловить филактерий руками, а с маниакальной и блаженной улыбкой на лице, вытянув руки, окутанные светом, изо всех сил ударила по нему.

Прозвучавший взрыв отбросил светлую и оглушил меня, боль в руке не утихала, когда я взглянул на руку, то увидел, как мои вены почернели, а сознание начало постепенно меркнуть.

Весенний сад, в котором я сейчас находился, не мог быть реальным, цветущие сакуры не могли расти на севере, где я жил со своими родителями. А голос, который пел печальную песню, не мог принадлежать живому. Слишком он был прекрасен. Я пошел на пение и увидел, как под раскидистой и огромной вишней сидела неземной красоты девушка в черном кимоно.

Ее черные волосы стекали на плечи, а в левой руке она держала черный алмаз, который она, как я понимал, намеревалась разбить, ударив по нему белым булыжником, который держала в правой руке.

— Приветствую тебя, — улыбнулась мне ослепительной улыбкой красавица и ударила по черному алмазу белым булыжником. Алмаз рассыпался на мелкие осколки и растаял в воздухе с еле слышимым шипением. — Пора поговорить.

— Новое задание? — спросил я свою работодательницу.

— Нет, плата в благодарность за спасенные жизни, — мило улыбнувшись и немного смутившись, проговорила девушка, отряхивая свое кимоно от осколков черного алмаза, которые еще не растаяли. — Чего ты хочешь?

— Вернуться к своей жене, дочери и сыну, — скрепя сердце, проговорил я, понимая, что Миуюки не простит меня, но там моя семья, которую я не перестал любить.

— Прости, — тихо и печально произнесла моя начальница.