Перекресток миров. Первые шаги Синигами

— Да нет, дерзость проявил я, — с печальным вздохом проговорил Генрих и, еще раз взглянув на меня, добавил: — Следующую охоту я не пропущу и буду в группе ликвидации лично. Если, конечно, вы, Миуюки Синигами, не против этого.

— Я не против, но не забывайте: вам, ваше величество, нельзя спускаться в катакомбы — родная кровь пробудет всех, кто там сейчас покоится, — учтиво проговорила Миуюки без яда в голосе.

— Я помню это, — проговорил король и по-доброму улыбнулся. — Благодарю вас, Синигами, я никогда не забуду о вашей помощи, а теперь мне пора.

Он слегка замешкался у самой двери, и, развернувшись ко мне лицом, слегка кивнул.

— Благодарю тебя, Альмонд, за рассказ, — тихо проговорил Генрих. — Надеюсь, в скорости ты будешь готов вновь спуститься в катакомбы.

Я ничего не ответил королю, а просто проследил за тем, как он вышел из палаты, не дожидаясь ответа. Я не мог обещать, что я спущусь туда вновь, и не один раз, а еще как минимум десять раз.

После того как король ушел, у меня состоялся разговор с Миуюки и многое стало мне ясно.

Во-первых, для Миуюки то, что произошел бой, не было полной неожиданностью. Мама была готова ко всему, она готовилась к каждой нашей тренировке, словно к боевому выходу, и ставила на меня магическую печать слежения. И всегда знала во время тренировки мое местоположение, только вот в первую очередь она тренировала меня и старалась не отслеживать лишний раз, чтобы тренировка была честной.

А там, снаружи, во время каждой нашей ночной тренировки в тайне ото всех собирался ударный отряд: Альрик, Ингрид, пара магов жизни, декан огненного факультета и около двух сотен самых высокоуровневых воинов из королевской дружины, которыми командовал лично король.

Во-вторых, Миуюки мне объяснила, кто восседает на тронах в самом центре первого уровня катакомб. Это были кровные предки Генриха Кровавого, и как бы король ни рвался в катакомбы, и как бы ему ни была противна ситуация, когда ребенок помогает выполнять то, что он должен был, по идее, сделать сам, ему нельзя было спускаться в катакомбы, так как это спровоцировало бы пробуждение всех личей.