За открытой дверью

Нет, ну быть не может, что языка не знаете, в какой стране вы живете?

— Ты говоришь по-русский? Do you speak English?

— …

Он свалил волка с плеча. Офигеть, эта туша пол тонны весит, он просто огромный! Что ты такое, старик? Он взялся за свою голову и потянулся к левому уху. Нет, за ухом, он что-то схватил и начал тянуть. У него такое лицо, ему явно больно. Дядя, что ты делаешь? Секунд через десять он расслабился. Он достал… кругляшок. Черная матовая пластина три сантиметра диаметром, похожая на пятирублевую монету.

И только снял, как стал казаться меньше. Вся его аура силы бесследно пропала, а на лице появилась такая усталость, что дашь ему сотню, и это будет комплимент. Мышцы будто скукожились, но совсем не пропали.

Он медленно подошел к моей голове, поднял мои волосы так, чтобы видеть левое ухо, и… ничего. Я обернулся к нему, его глаза распахнуты так, что сейчас слетят с орбит, а рука с пластиной дрожит как отбойный молоток. Он снова перевел взгляд на девушку.

— Хи нцза кумо, Мира?

Та пожала плечами. Старик убрал черную пластину за ухо и проревел от боли. Его вновь окутала аура силы, он выпрямился, вздохнул и заговорил с внучкой на повышенных тонах. Я не знаю, что за растишку принимает этот седой, но хочу такую-же. Рядом с внучкой он выглядит как танк возле самоката.

Спустя пол часа они пришли к соглашению. Вернее девушка капитулировала, это видно по ее красному лицу, слезам и хмурым бровям. А еще она ушла к костру и показательно села, скрестив руки.

Что это значит для меня? Ну, старик вроде хороший и не смотрит на меня как на грязь. Хотя возможно таким милым голосом он рассказывает подробности, как правильно отрезать пальцы или варить бульон из бедренной кости… Нет, будем оптимистами, он убедил ее, что меня нужно отпустить, ведь рушу их отшельническую идилию…

О, он подошел ко мне, меня сейчас отпустят! Да, я больше никогда не пойду этим маршрутом, да что вообще, про эти горы забуду! Буду сидеть дома, читать книжки и заниматься вышивкой, только отпусти меня! Он подошел к столу вплотную, но не к веревкам, он подошел к голове.

Э, ты чего? Голова у меня свободна, веревки ниже.

— Тунду суртула, — он как-то подозрительно взял мою голову одной рукой. Все мое лицо помещается в его ладони. Изыди, монстр!

— ААААААА!

Он вдавил мою голову в стол, а второй рукой щелкнул по лбу. Здесь нет ошибки, он дал щелбан.