За открытой дверью

— Эта девушка помогла мне в моем путешествии, — я напустил такой уверенный и величественный тон, на сколько возможно, — и неправильно, что лишь моя жена одаривает ее, — боковым зрением я заметил, что принцесса была готова что-то сказать, но я опередил и повернулся к ней, — ты очень благородна и щедра, моя суженная. Но я не хочу оставаться в стороне, и хочу даровать ей язык.

— Но То… но дорогой! Мы не можем дать шанс узнать народу о твоем возвращении раньше времени. И особенно допустить, чтобы об этом узнали Фарионы, ты же это понимаешь…

До меня лишь сейчас дошло, что здесь родовое устройство, почти копия феодального, но более строгое к крови.

Клише! В остальном я не знаком с ситуацией, поэтому нет, не понимаю, но принцесса определила по пиастре Миры, что она как раз под родом Фарионов, а значит может им доложить, что принц Томир вернулся. Принцесса не хочет, чтобы они узнали. К счастью, у меня есть предложение, как это сделать.

— Дорогая, конечно я все понимаю. Ты заметила, что без руны речи она едва могла связать буквы? Без нее она не сможет никому рассказать…

— Пока не выучит язык!

— Верно, к тому времени потребность молчать пропадет.

На самостоятельное изучение языка уйдет много времени, — по моим видениям эльфу потребовался год с нуля на базовый уровень, — к тому моменту мы сами расскажем миру о моем возвращении. Так ведь?

— … Да.

— Есть ли способ лишить ее возможности использовать руны речи?

— Хм, позовите Мэлимора!

Один из стражей ушел наверх. Через две минуты он вернулся в компании с седым скрюченным стариком, одетым в темно-синюю мантию с капюшоном, держащим в руке… да нет, ну как так… это посох.

Представьте в голове самого типичного Мерлина, и получите то, что передо мной. Даже имя похоже — Мелимор и Мерлин! У меня возник философский вопрос: писатели каким-то образом видели этот мир, или этот мир появился под выпуском фантазий писателей? Старик нахмурил брови, увидев меня. Как-то не по себе, он буквально пилит взглядом, словно ждет ответа.

— Мелимор, можно ли запретить этой девушке пользоваться рунами речи? — прервала битву взглядов принцесса.

Мелимор удивленно поднял брови и перевел взор:

— Хм, разве что всеми рунами памяти.

— Действуйте.

Мелимор подошел к Мире, которую не отпускали стражи. До сих пор ее язык под ножом. Старик направил свой посох на пиастру Миры и что-то сказал. Я увидел, как красная руна, что нам выдали при входе в камеру, упала на землю с ее поникшей головы.

— Отпустите ее, — сказала принцесса.