Пси-ON. Книга II

Никакие лицедеи и носители сотен масок не справятся, если им приказать втереться в доверие к кому-то, обладающему телепатическими потенциалом шестого ранга. «Императорским» потенциалом.

А это значит, что выбор друзей, товарищей, наставников, учителей и знакомцев предстоит разве что не пустить на самотёк. Никакого идеального контроля над ситуацией, и как максимум – вытеснение из окружения объекта нежелательных элементов вроде радикалистов, консерваторов и свободолюбцев, да опосредованное введение туда нужных людей, которые и сами не будут знать о своей задаче.

Благо, хотя бы огрызки коммунизма в академию и высший свет никак не проберутся, что уже хлеб.

Выдвинув ящик стола, содержимое которого кочевало вслед за своим владельцем, мужчина с тоской посмотрел на кейс с отменными кубинскими сигарами, курить которые он бросил уже два года как. Вот сейчас только захотелось достать одну, срезать кончик, запалить…

Несчастный предмет мебели громыхнул куда сильнее, чем должно, а Ворошилов, задвинувший ящик на место «до щелчка», вернулся к необходимости связаться с Тайным Советом.

Сегодня на связи должен был быть многими уважаемый, чрезмерно серьёзный и скорый на расправу Дмитрий Оболенский, отец ныне здравствующего псиона шестого ранга квалификации, Евгения Оболенского. Наименее приятный для передачи неоднозначных, – и походящих на дурные, – вестей советник, но выбирать обер-комиссару не приходилось.

Напоследок тяжко вздохнув, мужчина вновь всецело взял себя в руки и запустил процедуру установления связи с канцелярией Тайного Совета.

Впереди его ждал непростой разговор.

Глава 11. Остаток вечера и нежелательное внимание.

Пробуждение было резким и быстрым, как удар… ну, вы поняли. И глаза я открыл моментально, сразу же провалившись в стократное ускорение. Как оказалось – в этом не было никакого смысла, и угроза уже была устранена. Какая угроза? А самая что ни на есть пугающая и смертоносная: большой жук, попытавшийся сесть мне на нос. Теперь жука не стало, а остатки его если и можно было найти, то только с микроскопом.

Непорядок, который я тут же исправил, скорректировав должным образом надстройку на разуме, отвечающую за реакцию на угрозу во сне. И порадовался, естественно, ведь этот искусственный рефлекс работал! А это значит, что и всё остальное, мною созданное, тоже в каком-то смысле жизнеспособно. И хоть бдительность ослаблять я всё равно не собирался, кое-какая страховка на всякий случай теперь имелась.