Пси-ON. Книга II

И причина тому была лишь одна: Артур Геслер, уникальный псион, за жизнь которого обер-комиссар отвечал даже не головой, а честью и достоинством офицера Российской Империи. К нынешнему моменту подчинённые ему лично офицеры комитета противодействия и предотвращения перехватили одиннадцать шпионов, происхождение которых разнилось от стран враждебной Европы до Австралийских Автономных Колоний и Штатов. Все, абсолютно все возбудились, услышав о первом псионе-универсале. И сведения нет-нет, да утекали на сторону из-за неверно избранной изначально стратегии: держать Геслера на виду, позволяя тому действовать так, как хочется.

Вот только платить за это приходилось кровью и жизнями профессионалов, чего Ворошилов до поры не понимал. Не понимал, но держал лицо, подавляя в себе желание просто взять и вывезти объект туда, где до него невозможно будет дотянуться в силу невозможности его отыскать. Таких баз было великое множество, и уж там из перспективного псиона действительно могли вырастить бойца куда быстрее, чем в академии, предназначенной для систематизированного, массового обучения универсальных «заготовок», распределяемых в конкретные службы по достижении ими четвёртых рангов.

Идеальный, в общем-то, вариант оказался не таким идеальным, когда инструктора оценили возможности и потенциал Геслера. Уже тогда стало понятно, что он – ключ к разрешению массы проблем, назревающих и набирающих силу у границ Российской Империи в последние десять лет.

Абсолютное оружие, появление которого на поле боя перевернёт всё с ног на голову.

Оружие, которое будет невозможно взять под контроль.

Потому что оно, чёрт подери, абсолютное.

Необходимость нарастить и укрепить его лояльность стала видна невооружённым взглядом даже для обер-комиссара. Он смирился с тем, что дальнейшая работа в отношении объекта будет направлена, по большей части, на формирование привязанностей, которые не позволят ему однажды просто сменить сторону. И вот теперь, когда все приказы были отданы, а могучий механизм приведён в действие, случилось сразу две… неприятности, если выражаться мягко.

Первая – это действия какого-то кретина-телепата из числа студентов, попытавшегося подложить под вчерашнего простолюдина Алексееву. Очередная интрига, к которым Ворошилов испытывал даже не отвращение, а ненависть. А вторая неприятность, – или, вернее, её вестница, – минуту назад вышла в коридор, посчитав свою работу на этом исполненной. Всего лишь сказала, что объект буквально невозможно обмануть или провести.