Волков. Гимназия №6

Никакого оружия у меня, можно сказать, не было – перочинный нож в кармане едва ли смог бы проткнуть толстенную маслянистую чешую, а кожаный портфель не годился даже для драки с гимназистами – куда уж там колошматить им зверюгу в полторы-две тонны весом. Разве что…

Поручень!

Я обеими руками вцепился в металлическую трубку под потолком вагона – и дернул. Раз, другой, третий… Сил в худосочном теле Володи Волкова было не так уж и много, но я не сдавался – и через несколько мгновений упрямство сделало свое дело. Крепления не выдержали, брызнули во все стороны винтами и деревянными щепками, и в моих руках оказался увесистый кусок поручня.

Метра в полтора длиной, да еще и удачно обломанный на конце наискосок, с торчащей кромкой.

Не копье, конечно – но сойдет.

Я метнулся через вагон к девчонке, скользнул подошвами по накренившемуся полу, пинком отбил в сторону когтистую лапу – и с размаху вогнал острую железку в прямо в горящий желтым пламенем глаз. На меня тут же брызнула чуть теплая черная жижа. Поручень с чавканьем погрузился в плоть чуть ли не на треть длины, но до мозга, похоже, не достал… если он вообще имелся в покрытой чешуей черепушке.

Тварь заверещала, дернулась, вырвав оружие из моих рук – и принялась мотать башкой во все стороны.

Удар ослепил чудище на всю левую сторону морды, и теперь ему приходилось щелкать зубами чуть ли не наугад. Зато силищи в чешуйчатом громадном теле было столько, что вагон снова заходил ходуном, грозясь вот-вот развалиться на части.

– Вставай! – Я перемахнул через сиденье, склонился над скрючившейся на полу точеной фигуркой в синем и протянул руку.

– Бежим отсюда!

Кого-то страх заставляет двигаться, буквально удесятеряя силы и прыть. А кого-то – наоборот – примораживает к месту и сковывает по рукам и ногам. Девчонка оказалась из вторых: вместо того, чтобы вскочить и удрать, пока раненая тварь верещала и пыталась избавиться от засевшей в глазнице железки, она все сильнее забивалась в угол. Будто надеялась каким-то магическим образом просочиться сквозь стенку.

И уже даже не кричала – только негромко всхлипывала, закрывая лицо ладонями.

Времени на уговоры не оставалось, так что я ухватил страдалицу за ворот плаща и потянул. Изо всех сил, так, что в пояснице что-то хрустнуло – и все-таки выдернул вверх. Кое-как пристроил на деревянную спинку сиденья, подхватил, закинул на плечо – и потащил к выходу. Трамвай уже вовсю дрожал, стонал рвущимся железом и явно собирался завалиться на бок, перекрыв нам путь к отступлению.