Волков. Гимназия №6

Шерсть – длинная, свалявшаяся и покрытая мутной вязкой жижей – росла не слишком густо, и из-под нее отчетливо поблескивало что-то вроде уродливой чешуи. Полыхающие оранжевым огнем глаза с вертикальным зрачками-щелками запросто могли принадлежать здоровенной змее, а вот пасть на широкой морде под ними скорее напоминала жабью – только усеянную острыми треугольными зубами.

В общем, на моей памяти ничего подобного в Питере не водилось… последние лет этак пятьсот – точно.

А если и водилось, то определенно не выползало на Васильевский из своего болота.

Пассажиры хором заверещали и бросились к противоположной стороне вагона – так, что тот со скрипом наклонился. Только сердитая старушенция сохранила хоть какое-то подобие спокойствия – а потом еще и врезала по чешуйчатой лапе авоськой. Неведомая тварь снова взревела и попыталась дотянуться до обидчицы. Но так и не смогла – и принялась крушить ни в чем не повинный трамвай.

Острые когти оставляли на полу и скамейках глубокие борозды и вырывали крепления. С железом они справлялись хуже – и все-таки справлялись: кузов жалобно стонал, но понемногу поддавался.

Тварь навалилась на вагон сверху, примяла и планомерно вскрывала его, как консервную банку: видимо, ей не терпелось поскорее добраться до мясной начинки. Силищи у чуда-юда было предостаточно, а вот интеллект, на наше счастье, хромал – большинство пассажиров уже успели убраться из трамвая и теперь разбегались в разные стороны.

Тварь наверняка могла в два прыжка догнать любого – но вместо этого упрямо продолжала ломиться через стену внутрь – туда, где остались только я, вредная бабка и девушка в шляпке и легком темно-синем плащике.

Которую, похоже, самое время было спасать: старушенция с завидной прытью ползла к двери – подальше от страшных когтей, я, видимо, показался твари слишком тощим и костлявым – а вот девчонка влипла.

Она забилась в проем между двумя сиденьями и верещала так, что закладывало уши. Неудивительно, что именно на нее и нацелилась пасть с длинным раздвоенным языком.

Тварь ревела, щелкала зубами и понемногу протискивала в вагон гигантское тело – сначала лапу, потом голову с шеей – и, наконец, покрытое шерстью и чешуей второе плечо. Железо еще кое-как удерживало ее – но счет шел буквально на секунды.