Волков. Гимназия №6

Вечер выдался прохладным, не после такой беготни это оказалось как нельзя кстати.

– Ну, покатались – пора и честь знать. – Петропавловский отряхнул брюки от пыли и уселся на корточки. – Пойду я, пожалуй.

– Куда собрался? – поинтересовался Фурсов.

– Так домой же. В-о-он там я как раз и живу, прямо за собором.

Тем самым, которого в моем мире нет – и никогда не было. Петропавловский будто пытался проткнуть пальцем златоверхую громадину, указывая куда-то в сторону Спасского переулка… или как он тут называется? Я даже не успел попрощаться: стоило грузовичку чуть притормозить, как высокая тощая фигура ловко выскочила из кузова прямо на асфальт.

– Бывайте, братцы! – донеслось уже из-за борта. – Завтра увидимся!

– Вот ведь чучело. – Фурсов перевернулся на бок и подтянул мешок под голову, как подушку. – Послал нам бог товарища… Чуть не влипли.

– Слабоумие и отвага, – кивнул я. – Но парень хороший, не бросил.

– Да уж, куда лучше.

Таких дел наворотили, что до самого лета расхлебывать. – Фурсов едва слышно усмехнулся. – А уж от тебя, Володька, я такой прыти и вовсе не ожидал. Вроде всегда тихо сидел – и тут на тебе!

– Хватит, насиделся уже. Надоело.

Я сам так и не понял, чьи мысли вдруг высказал – то ли свои собственные, то ли те, что уже давно засели в голове Володи Волкова. Так крепко, что их не смогла вытравить даже новая личность, занявшее тело… Впрочем, если и так – у меня никаких возражений не возникало.

И если уж судьбе было угодно закинуть старого колдуна именно в эту гимназию – то почему бы не заняться единственным, что я по-настоящему хорошо умею?

– Воевать. – Я расстегнул ворот кителя и повторил: – Воевать будем, если придется. Давно пора этому Кудеяру рога обломать.

– И то верно… Нам теперь деваться уже некуда. Не знаю, что там дальше – но ты меня, брат, крепко выручил. – Фурсов протянул мне здоровенную лапищу.

– Век не забуду.

– Да ладно тебе… ерунда.

Рукопожатие у однокашника оказалось под стать внешности. Вроде бы аккуратное, уважительное – но крепкое. Такое, что изящные косточки моего нового тела тоскливо хрустнули.

Несколько минут мы ехали молча – Фурсов снова заговорил, только когда грузовик свернул с Садовой в сторону Никольского собора. Тихо попрощался, снова сдавил мою ладонь, будто стальными клещами – и сиганул за борт.